Шрифт:
Глава 1
Этот год начался как-то суматошно – вполне ожидаемо для високосного, замыкающего очередное четырехлетие, но все равно надоедливо и даже тоскливо. Сначала Россия вновь разругалась с Западом, припомнив прошлые обиды. Тот предсказуемо показал кукиш и, по привычке, пригрозил надавить на российскую экономику санкциями и раздать печенье оппозиции. Кое-как примирились, уступив друг другу по мелочам в экономике и политике. Хоть когда-то политики начинают думать. Международный кризис прошлых лет с санкциями и антисанкциями, едва не втянувший мир если и не в войну, то к резкому ухудшению отношений и к экономическим трудностям, научил больших дядей сдерживать эмоции.
Потом пришла необычайно холодная зима в Западной Европе, как обычно, приведшая к росту цен на нефть и газ. Вдохновленное успехами в перекачивании углеводородов из отечественных недр в другие страны, российской правительство провело экономические реформы с обычным успехом. Отечественную экономику тряхнуло так, что она впала в длительную депрессию. Как всегда в таких случаях, государство заботливо сократило расходы на образование и здравоохранение. Зарплата была заморожена в условиях постоянной инфляции, а над моим провинциальным педагогическим институтом в очередной раз (примерно в сто первый) нависла угроза закрытия, хотя все наши совокупные институтские расходы не дотягивали до уровня доходов одного менеджера Газпрома.
Никогда не поймешь, за что хвалить государство – за пассивность, в то время как в экономике бардак и экстренно требуются хозяйственные реформы, или за проведение реформ, которые приводят к еще большему бардаку. Все бы ничего, да ты оказываешься в дураках в любом случае…
А еще бестолковые студенты, капризное начальство, сварливые коллеги женского и мужского пола, весна и боли в левой руке…
Желание выйти в очередной отпуск росло с каждым прожитым (промученным) учебным днем, эволюционируя в хандру и пессимистическое настроение. Очень хотелось поехать в свое родное село, поваляться на травке, погреться на солнце, выпить с местными мужиками вонючей самогонки, и поболтать с ними, вдыхая запах свежескошенной травы и развешенных на заборе портянок.
Неожиданные новости по телевизору и в прочих электронных и печатных СМИ о внезапно появляющихся страшных аномальных зонах, оживших мертвецах (!), бродящих по сельским и городским селениям чуть не в соседних регионах, стали последней каплей, переполнившей чащу моей скорби. В живых мертвецов я не верил. Это сколько ж надо выпить, чтобы видеть такую чушь! Еле живем от кризиса к кризису, экология, друзья и Интернет стремительно сокращают жизнь, а они снова запустили страшную сказку…
Едва дождавшись конца учебного года, почти с пустой кредиткой (отпускные еще не перевели), я рванул в свое родное село, так сказать на историческую родину, чтобы отдохнуть и развеяться на природе вдали от больших масс.
Вслед мне летели свежие новости о появившихся мертвецах уже в моем регионе. Было как-то волнительно и даже страшновато. Я даже начал пересматривать свои взгляды на нежить. Одно дело высокомерно утверждать, что не веришь в фэнтези, и другое – узнать об их наличии в соседнем районе… Интересно, их осиновый кол возьмет?
По пути, трясясь в автобусе и слушая тревожные шепотки перепуганных пассажиров, еще раз обдумывал сообщения интернета, наиболее полно и наименее правдиво освещающего события. Это вам не очередной экономический кризис, или новое ухудшение международных отношений! Кризис пройдет, снова, как утопающий, достигнув дна, чтобы там остаться, политики протрезвеют и помирятся, а вот зомби, по моему предположению, бессмертные по своей сути (они уже умерли) будут шататься неумолимо долго, стремясь дотянуться и сожрать маленького меня.
Немногочисленные выжившие очевидцы событий, судя по обезумевшему виду, уже ставшие пациентами психиатрических больниц и сидящих на игле успокаивающих лекарств, что-то лепетали в телекамеру вчерашних новостей о массовых непонятных смертях, наступивших в небывало страшную жару, о том, как мертвецы оживали и ходили в поисках живых, которых затем убивали и они тоже в большинстве случаев становились зомби. А интересно, зомби думать умеют?
Кроме зомби, по сообщению выживших, в зонах существовали и другие гадости, мешающие жить нормальному человеку. В зоне поражения непонятно почему отключался электрический ток. То есть, он как бы был, но выполнять свои обычные функции не хотел. Электрический свет бастовал, все электрические приборы не работали, автомобили стояли, поскольку двигатели внутреннего сгорания и даже примитивные паровые тоже не работали. Можно было использовать только самые простые орудия на основе грубой физической силы – ножи, топоры, молотки и так далее. Это все, что смогли донести страдальцы до каналов массовой прессы.
Наука им не поверила. Технари с пеной у рта доказывали базовые законы физики и электродинамики и заявляли, что их отмена невозможна, а психиатры даже придумали новый термин – мания зомбирования – и объявили, что под давлением страшного стресса психика страдальцев не выдержала и теперь они находятся в своем, придуманном мире, о котором и рассказывают, дрожа от страха. И что в действительности ничего такого нет.
Ученым очень хотелось верить. Хотя бы из корпоративного чувства, как ученый ученым. Благо большинство из них гордо представляли высокие ученые звания и степени. И когда академик NN поддерживал академика NN, а им вторили доктора ученых наук AA и BB, ссылаясь на зарубежный опыт, выглядело все это очень солидно и правдиво. Ну прямо как стайка бабуинов, трясущих мужскими достоинствами в стремлении доказать свою правоту.
М-да… Вот только аномальные зоны не просто существовали, а неудержимо росли, одним своим существованием молча опровергая все теоретические размышления ученых.
А уж что творилось в Интернете! Ребятишки тридцати-сорока лет, до сих пор оставаясь в младенческом состоянии, начитавшись ужастиков и насмотревшись фильмов ужасов, в черную фантазировали, что было сил. В этом бедламе отделить правду от вымыслов было невозможно. Собственно говоря, большинство народа, примкнувшего к Интернету, воспринимало все как страшную сказку и ничему не верило, но сочиняло от души. Хорошо глубокой ночью, прильнув около ночника к экрану ноутбука, вчитываться в рассказ очередного фантазера, попивая кофе с коньячком или банальное пиво о леденящем вое зомби или о смерти в холодной, голодной, доэлектрической реальности. А потом с чувством исполненного долга отправиться спать с надеждой увидеть прочитанные истории в ужасном сне.
Я бы демонстративно громко фыркнул на эту дребедень, очень напоминающую небылицы про снежного человека или про инопланетян, которые на Земле есть везде и которых видело несчетное количество людей, но предъявить неоспоримые доказательства никто не может. Однако масштабы происшествий настораживали. И если в Африке внезапно обезлюдевшие районы, по крайне мере, объяснялись таинственными террористами и новыми вирусами, поразившими человечество небывалыми эпидемиями, а несчастье на Западе привычно радовало (так вам и надо, гады, не фиг на нас наезжать!), то вот сообщения о вакханалии и обезумевшем населении в Сибири, Северном Кавказе и даже на Урале (это почти рядом с моим домом!) растворяли весь оптимизм. А уж когда слухи о появившихся зомби затронули мой регион…
Похоже в мире началось новое пришествие. Поэтому я – Игорь Савельевич Малинин – ехал не только передохнуть у единственного мне близкого человека после смерти родителей – брата Александра, зарабатывающего на хлеб насущный электриком на одном из оставшихся в нищей российской деревне небольших предприятий по переработке сельскохозяйственного сырья, но и встретить возможный катаклизм у себя дома. В нем, как говорится, и стены помогают. А то мне, несмотря на тридцатилетний городской стаж сельскому по психологии человеку, очень не хотелось умирать в четырех каменных стенах.