Проныра
Шрифт:
Джонни Квайр уставился на него.
— В чем дело, рядовой?
— Ничего. Просто перевозбудился. И еще я хотел спросить.
— Что?
— Просто хочу спросить, сколько тебе лет, Джонни?
— Мне? Десять. Одиннадцатый пошел.
Тут Джонни замолк и виновато покраснел.
— Нет. Что я говорю? Мне восемнадцать. Скоро девятнадцать.
Джонни посмотрел на тела немецких солдат.
— Скажи им, пусть встают, рядовой Смит.
— А? Что?
— Чего они лежат? Скажи им, чтоб уходили, если хотят.
— А… гм… видишь ли, Джонни… знаешь, они встанут после нашего ухода. Ну да… когда мы уйдем. Вставать сейчас не по правилам. Им хочется немного отдохнуть. Да… отдохнуть.
— А-а.
— Послушай, Джонни, я хочу тебе кое-что сказать. Прямо сейчас!
— Что?
Смит облизал губы, переминаясь с ноги на ногу, сглотнул слюну и вполголоса ругнулся.
— Ладно. Нет, ничего. Черт. Я только хотел сказать, что завидую тебе. Жаль, что я так быстро вырос и повзрослел. Знаешь, Джонни, кто-кто, а ты вернешься с этой войны. Не спрашивай, как. Просто я это чувствую. Так гласит Писание. Я, может, не вернусь. Может, я не ребенок, а значит, не хожу под защитой Бога, который защищает детей, потому что они дети. Может, я вырос, веря не в то, что нужно — в реальность, в смерть и в пули. Может, я сдуру воображаю о тебе черт-те что. Так оно и есть. Из-за моего воображения — я думал, что ты… Короче, что бы там ни случилось, Джонни, помни: я теперь от тебя ни на шаг.
— Конечно, ни на шаг. Иначе — я не играю, — сказал Джонни.
— А если кому-нибудь взбредет в голову сказать тебе, что ты не можешь уворачиваться от пуль, знаешь, что я с ним сделаю?
— Что?
— Дам в зубы!
Эдди встал, странно улыбаясь. Его била нервная дрожь.
— А теперь, Джонни, надо идти и побыстрее. За этим холмом… разворачивается… новая игра.
Джонни оживился.
— Неужели?
— Да, — сказал Смит. — Идем.
Они отправились за холмы вместе — Джонни Квайр, вприпрыжку, зигзагами, а побледневший Эдди Смит, не отставая, за ним по пятам, завистливо глядя ему вслед.
1943