Чтение онлайн

— Мраково землетрясение, — покачал головой Уоросс. — Никогда ничего подобного в Креопосе не наблюдалось. Смотри, что оно натворило.

Она увидела обитый металлическими листами коридор, освещенный факелами. Вот только широкая трещина рассекала его на две части, преграждая путь. И перепрыгнуть ее не представлялось возможным.

— Веревка была у Олора, но его сожрали мертвецы. Просто так нам не перебраться, — с тоской произнес Уоросс. — Придется возвращаться назад.

Ланетта заколебалась.

«Не делай этого!», — прошипела в ее голове разъяренная Драконица.

Но именно это и заставила девушку окончательно решиться. Она расстегнула карман изрядно порванной куртки, и протянула огневолосому правителю свою коробочку. Уоросс сразу понял, что в ней находится.

— Ох, Лани, можно я тебя расцелую! — обрадовался он, но девушка предусмотрительно отстранилась.

— Лучше займемся делом, — сумрачно буркнула она.

Они быстро организовали переправу, а потом двинулись к чугунной лестнице, серпантином уходящей под потолок. Им еще несколько раз преграждали путь двери, но для каждой из них у Уоросса был приготовлен свой ключ. Он, действительно, очень хорошо подготовился к экспедиции по спасению своей кузины.

У последней двери их ждали.

— Привет, Меч, — кивнул высокому воину Уоросс.

— Я думал вы не придете. На поверхности черти что твориться! Половина города в руинах, люди мечутся, кричат о мертвецах, выпрыгивающих из трещин в земле. Хвала Силе, Дом Страха не пострадал. Большая часть солдат сейчас в городе, помогают людям. Так что вам повезло. Подземелье почти не охраняется. И все же стоит поспешить. Скоро моя смена заканчивается.

Уоросс кивнул, что-то передавая охраннику, и вся группа последовала за ним. Остановившись напротив сплошной стены, Меч дотронулся до незаметного рычажка, и она бесшумно отошла в сторону, открывая камеру. Она была узкой, чуть больше пары метров шириной. Потолки, наоборот, были высокими и укутаны густой белой паутиной. Некоторые паутинки свисали вниз, и на них, поджав лапки, раскачивались маленькие черные паучки. При виде посетителей они проворно вскарабкались к потолку и попрятались внутри ими же сотканного полога.

Худенькая девушка в серой хламиде не заметила вошедших. Она сидела на корточках спиной к двери, с кем-то разговаривая.

— Хотела поиграть в «кто кого съест»? Так ты проиграла, голубушка!

— Даосса, — произнес Уоросс с болью.

Девушка подпрыгнула, словно пружинка, на лету разворачиваясь лицом к входящим, а затем отшатнулась к стене.

— Нет, не подходите, — вскрикнула она, замахиваясь, словно кинжалом, извивающейся в руке серой крысой.

— Моя милая, я за тобой. Все закончилось. Теперь мы пойдем с тобой домой, — негромко приговаривал Уоросс, очень осторожно приближаясь к ней, держа перед собой раскрытые ладони.

Даосса задохнулась от подступившего к горлу крику ужасу. Закрыв глаза, она замотала головой, тряся перед собой крысу, как последнюю надежду на спасение. Приблизившись, Уоросс осторожно разжал ее ладонь, выкидывая обмякшее серое тельце, и прижал пленницу к себе.

Даосса замерла, а затем осторожно дотронулась до волос Уоросса:

— Уоросс… Ты?

— Я же обещал, что вытащу тебя отсюда, — баюкая, как маленького ребенка, прошептал он.

Он успел подхватить обмякшее тело кузины на руки, и обернулся к потрясенной Ланетте.

— Лани, я не знал, что все настолько далеко зашло. Но отсюда может уйти только одна из вас, — печально заметил он. — Видишь, этих паучков? Это черные сонники, а паутина, которую они плетут, связана с Ареной Тантоссы. В чем-то Арены наших жриц напоминают Башни Правителей, только растут они не вверх, а вниз, и Источники Силы для них не Нижние Миры, а узники подземелий. Паучки уже привыкли получать свою порцию Силы от эмоций пленницы и поднимут тревогу, если камера опустеет.

— Я понимаю, — прошептала Ланетта.

— Я сообщу Короссу о тебе, как только он появится в городе, — пообещал он, отводя взор.

Она кивнула.

— Господин мой, поторопитесь, — предупредил изрядно нервничающий Меч.

Уоросс передал свою кузину одному из воинов, и вручил Ланетте сверток.

— Здесь тюремная одежда и парик. Переодевайся, и брось свою одежду в коридор. Мы заберем ее с собой… И еще, Лани, постарайся подольше играть роль Даоссы, чтобы дать нам возможность уйти. Это в твоих же интересах, — произнес он и быстро вышел из камеры, давая знак своим людям следовать за ним.

Как только комок одежды вылетел в проем, стена бесшумно встала на место. Ланетта устало уселась на топчан. Единственное, что ей хотелось сейчас — это хорошенько выплакаться.

Ланетта равнодушно посмотрела на еду, которую ей просунули через внезапно возникшую щель в стене. Несколько серых мордочек высунулись из своих норок, с интересом поводя черными усиками, а в грязно-оранжевом гнезде, которое сделала одна из крыс из подаренного Ланеттой парика, запищали крысята. Маленький паучок пробежал к углу с желобом и начал сосредоточенно выплетать белоснежное кружево, увеличивая стенной бордюр вдоль уже полностью покрытого паутиной потолка.

Она уже давно потеряла счет времени, а пауки и крысы стали ее привычными соседями. Девушка иногда мирно существовала с ними, а иногда серьезно конфликтовала. Границы уже давно были четко определены, и ссоры возникали лишь тогда, когда одна из сторон умышленно или нечаянно их нарушала. Крысы ненавидели, когда пауки пытались завесить паутиной нижние углы каморки, пауки не имели право приближаться к Ланетте во время бодрствования, а крысы могли забираться на топчан девушки, только когда она начинала сильно биться и кричать в своих снах, будя ее своими укусами. Тогда крысы гарантировано получали что-нибудь съедобное из того, что Ланетта припрятывала после ужина специально для таких вот случаев.

Сны — вот что она боялась по настоящему, и всегда оттягивала миг отхода ко сну до последнего: приседала, громко читала стихи или пела, хлопала себя по щекам. Но, в конце концов, усталость брала свое, и Ланетта погружалась в очередную пучину иссушающих кошмаров, где раскрывались мрачные страницы какой-то другой жизни. Ланетта до сих пор с содроганием вспоминала один из последних снов, где огромный покрытый татуировками орб превращал тело той, кого она считала матерью, в кровавую бесформенную массу, а эта масса шевелилась, пытаясь что-то сказать напоследок…