Чтение онлайн

— Боже мой! — еле слышно произнес лорд Колуолл.

— Сару нашли два дня… спустя… в озере, — продолжала Наталия. — Как я слышала, она выглядела ужасно… изможденной, как будто долго… голодала!

По щеке Наталии скатилась слеза. Она вытерла ее тыльной стороной ладони и, почувствовав, что не в силах сдержать рыдания, закрыла лицо руками.

— Могу представить, — спустя несколько мгновений произнес лорд Колуолл, — как повлияла на тебя эта трагедия. Но я не понимаю, какое отношение имеет твой рассказ к нам?

Наталия резко подняла голову.

— Разве можно выразиться яснее? — воскликнула она. — Ребенок, рожденный в любви, независимо от того, был ли союз освящен церковью или нет, растет сильным и красивым. В противном случае он становится уродом.

Лорд Колуолл встал.

— Ты считаешь, — все еще не веря своим ушам, спросил он, — что каждый ребенок, зачатый без любви, родится уродом?

— Нет, конечно же нет! — запротестовала Наталия. — Но это одна из причин, почему уродливые, умственно неполноценные дети рождаются и во вполне обеспеченных семьях. — Она заметила, как изменилось лицо лорда Колуолла. — Папа рассказывал мне, что древние греки окружали роженицу красивыми скульптурами, чтобы, как они верили, ребенок родился красивым. — Помолчав, она, тщательно подбирая слова, добавила: — Не сомневаюсь, что эмоции и мысли матери воздействуют на неродившегося малыша. Сознание, что наш ребенок зачат без любви, не будет способствовать моему душевному спокойствию, особенно после того как я видела уродливое создание, рожденное Сарой.

Голос Наталии звучал очень тихо, но в нем слышалась такая убежденность, что лорд Колуолл не выдержал:

— Это же абсурд! Полный абсурд, не имеющий никаких медицинских обоснований!

— Это вы так считаете, — ответила Наталия. — Я же своими глазами видела, что происходит, когда женщина вынуждена идти против своей воли и подчиняться мужчине, движимому ничем иным, кроме… похоти!

Лорд Колуолл схватился за голову.

— Трудно поверить, что такие бурные события могли случиться в крохотной деревушке, — сердито заявил он. — Я-то думал, что ты выросла в тихом и спокойном уголке, где невозможно столкнуться с подобными ужасами.

— В деревне все друг друга знают и всем все известно, — объяснила Наталия. — Ведь они живые люди. Они рождаются, живут и умирают. Они любят и ненавидят — точно так же, как представители великосветского общества. Полагаю, папа был абсолютно прав, когда утверждал, что английская знать ставит простых людей на один уровень с животными, — разгневанно добавила она.

— Не понимаю, чего добивалась твоя мать, не огораживая тебя от подобных неприятностей, — отрезал лорд Колуолл. — Как бы там ни было, но такие отклонения случаются раз на миллион.

— Неправда! — возразила Наталия. — Приюты и работные дома заполнены детьми, не знающими своих родителей. Около месяца назад в газете публиковались отчеты о дебатах по этому вопросу в палате общин. Я видела цифры. Выступавший член парламента сказал, что подобное количество незаконнорожденных детей позорит нацию.

Казалось, ее аргумент подействовал на лорда Колуолла, который угрюмо произнес:

— При чем тут незаконнорожденные, Наталия? Ведь мы говорим о законном ребенке, который будет носить мое имя и унаследует мой титул и замок, а также довольно большое состояние.

— Я не буду скрывать, милорд, что меня страшит, кто может у нас с вами появиться на свет, — ответила девушка. Она посмотрела на него и заметила, что его глаза гневно блеснули. — Простите, — проговорила она, поднимаясь. — Мне очень жаль, что я… разочаровала вас. Мне хотелось сделать вас… счастливым, и я дала слово… слушаться вас во всем. Но я знаю, что мы поступим неправильно… недопустимо! — Она всхлипнула. — Это неподходящая ситуация для зарождения новой жизни, поэтому я не могу… не хочу… рисковать, сознавая, что вы не… любите… меня.

— Послушай, Наталия… — начал лорд Колуолл, но девушка повернулась и выбежала из гостиной прежде, чем он успел что-либо добавить.

— Великий Боже! — воскликнул он. — Ну и дела! Просто невероятно!

Наталия поднялась в свою спальню, и горничные помогли ей раздеться, при этом они не переставая обсуждали свадьбу, не забыв сообщить своей хозяйке, что она выглядела великолепно и никто из гостей не остался равнодушен к ее красоте. Наталия отвлеченно слушала их болтовню, но в мыслях была далеко. Голоса девушек звучали подобно бессмысленному птичьему щебету за окном.

Наконец она была готова ко сну, и горничные с улыбкой оглядели ее. Наталия не сомневалась, что они считают, будто скоро к ней придет лорд Колуолл.

Оставшись одна, Наталия села у камина. Ей было трудно поверить в реальность случившегося, что первую брачную ночь ей суждено провести в одиночестве, не дождавшись своего пылкого возлюбленного. Ведь лорд Колуолл слишком горд, чтобы силой заставить ее подчиниться ему.

Однако Наталия спрашивала себя, что было бы, не подслушай она его разговор с сэром Джеймсом. Догадалась бы она, что он не любит ее, что лорда Колуолла интересует только ее тело, которое он предназначает для того, чтобы выносить его сына? Да, догадалась бы, как только он дотронулся до нее. Нельзя так сильно любить и при этом не ощущать, что твои чувства не находят ответа.

Восстановив в памяти последние два дня, Наталия поняла, что просто не обращала внимания на многие мелочи, которые уже давно могли бы раскрыть ей глаза: то, как он встретил ее, как преподнес ей обручальное кольцо, отказавшись надеть ей на палец, как холодно разговаривал с ней, как ни разу не предпринял попытки дотронуться до нее.

"Какая же я глупая! Глупая, неопытная дурочка! — сказала себе Наталия. — Как же мне теперь жить — ведь я не могу смотреть в будущее, зная, что он не любит меня?"

Она уронила голову на руки, и ее длинные светлые волосы разметались по плечам.

Ее глаза оставались сухими — казалось, все слезы уже выплаканы. Но ее тело было как бы сковано льдом, а на грудь давила страшная тяжесть.

Все мечты, все фантазии, питавшие ее в течение трех лет, в одночасье превратились в руины. Подобно опавшим листьям, они больше никогда не возвратятся к жизни.

"Но я люблю его! Я все еще люблю его! — подумала она. — Но я не смогу выдержать его ледяного тона, безразличия, застывшего в глазах!"