Чтение онлайн

27. Graham E. Art // modernism.research.yale.edu/wiki/index.php/Art

28. Grant S. Formalism in the philosophy of art // www.richmond-philosophy.net/rjp/rjp19_grant.php

29. Homan C. In defense of Clive Bell and formalism // artblog.catherinehoman.com/in-defense-of-clive-bell-and-formalism

30. James Der Derian // en.wikipedia.org/wiki/James_Der_Derian

31. Professor James Der Derian // sydney.edu.au/arts/government_international_relations/staff/profiles/james.derderian.php

32. Der Derian J. Virtuous War. Mapping the military-industrial-media-entertainment network. – New York – London, 2009

33. Der Derian J. Virtuous war/virtual politics // www.csun.edu/~snk1966/Der%20Derian%20-%20Virtuous%20War-Virtual%20Theory.pdf

34. Der Derian J. War as game // teaching.thenoiseofthestreet.net/dms259fall12/wp-content/uploads/2012/09/WAR_AS_GAME.pdf

35. Der Derian J. The “virtuous” war // opencanada.org/features/the-think-tank/comments/the-virtuous-war

36. Lenoir T., Lowwod H. Theaters of war: the military-entertainment complex // web.stanford.edu/class/sts145/Library/Lenoir-Lowood_TheatersOfWar.pdf

37. Military-entertainment complex // en.wikipedia.org/wiki/Military-entertainment_complex

38. Military-industrial-media complex // en.wikipedia.org/wiki/Military %E2%80%93industrial%E2%80%93media_complex

39. Stockwell S. a. o. The military-entertainment complex: a new facet of information warfare // one.fibreculturejournal.org/fcj-004-the-military-entertainment-complex-a-new-facet-of-information-warfare

40. Benedict S. The military-entertainment complex // www.stevenbenedict.ie/2013/07/the-military-entertainment-complex

41. Seed T. The return of PSYOPS // tonyseed.wordpress.com/2004/12/03/the-return-of-psyops/#more-5140

Сегодня мы приходим к необходимости разграничения информационных, идеологических и воздействующих наук. Каждое конкретное сообщение несет приметы всех трех из них, примером чего могут служить газета или телесериал. Последний принадлежит к еще одному типу возникающей сегодня науки, которую условно можно назвать наукой развлечения. К примеру, создатели кинопродукции сегодня очень четко моделируют разные возможности по привлечению зрителя. Все это результат прихода в академическую практику более объективных методов, возникающих в двадцать первом веке.

Человек живет в достаточно хаотическом мире, поэтому постоянно нуждается в объяснении происходящих вокруг него событий. Этому помогают сформированные картины мира, под те или иные точки которых «телеэксперты» подводят для зрителей происходящее вокруг. Однако постсоветское пространство имеет несколько картин мира сразу, что еще больше затрудняет возможности населения по пониманию происходящего.

Практически мы имеем два разных информационных потока: один – о событиях, другой – о понимании и реагировании на эти события. Один поток чисто информационный, другой – интерпретационный. Причем один невозможен без другого, хотя наиболее часто сообщения написаны и подаются так, чтобы совместить эти две функции. И хотя журналистов учат писать объективно о событии, но отдельное событие всегда будет ставиться в рамки определенного фрейма, который и является одной из возможных интерпретаций.

Материальная база информационного пространства изменила скорости его наполнения. Маклюен видел три мира по тому, как хранится и порождается информация: мир рукописей – средние века, мир книгопечатания и мир электронный – наш сегодняшний. Маклюен считал, что единственными, кто может понять новую технологию первыми, являются люди искусства. В. Хаген поясняет это следующим образом: «Маклюен трактует художника как фигуру в нашем обществе, которая способна понять соответствующую сторону медиума раньше любого другого, поскольку искусство само по себе, по мнению Маклюена, является способом работы не столько с конкретным содержанием, сколько с самим искусством как артистическим процессом» (см. слайды к его лекциям [1]).

Интересно, что и В. Беньямин видел искусство под углом зрения, который может объяснить высказывание Маклюена [2]: «с древнейших времен одной из важнейших задач искусства было порождение потребности, для полного удовлетворения которой время еще не пришло». Этот аргумент он приводит в отношении дадаизма, который предвосхитил потребность в кино.

Информационное пространство формируется сегодня индустриально, когда действуют определенные техники и технологии, способные остановить внимание в мире, перенасыщенном информацией, способные записать в память, способные вытащить из памяти записанное тогда, когда это требуется.

Ритуалы удерживают внимание за счет удержания единого информационно-виртуального потока, не допуская внешнего вмешательства. Тем более ритуалы прошлого вообще могли использовать наркосодержащие препараты для концентрации на единой картинке. Сегодня мир перешел на искусственное конструирование внимания к нужному типу объекта. Ведь по сути имиджи звезд выстраиваются именно таким образом путем использования последовательного набора событий.

Современная профессия спин-доктора также имеет задачи удержания внимания на событии до его наступления и после того, как оно произошло, то есть отсутствие события в физическом пространстве уже не является помехой. При этом недостаточно просто механически удерживать событие в поле зрения. Оно должно все время представлять нечто новое, чтобы возникал естественный процесс возвращения к нему.

Цензура советского времени выполняла такую же роль того, что можно обозначить как информационный ритуал. Циркулировали только те тексты, которые подтверждали советскую картину мира. Этот главный нарратив реализовался во множестве произведений литературы, искусства, кино. Поэтому все отклоняющееся от этой модели сразу становилось видным, поскольку там возникало другое объяснение сложившегося порядка вещей.

Советский базовый нарратив действовал и действует достаточно долго. Он существует даже тогда, когда Советский Союз давно умер. Это связано наверняка с тем, что, по сути, не появилось постсоветского нарратива. Мы все равно видим прошлое чаще сквозь советские, чем постсоветские очки.

Базовый нарратив (западный термин для этого – master narrative, metanarrative, grand narrative) активно используется во всех областях: от политики до борбы с терроризмом. Сам термин grand narrative вводится Ж. Лиотаром [3]. А. Мегилл переносит этот термин в философию истории [4]. Он считает его идеальным вариантом, который никогда не произносится. Кстати, для него гранд-нарратив несет и риски, так как будущие события могут от него отклониться.

Лиотар считал характерным для постмодерна недоверие к метанарративам. Они перестают работать на легитимацию, как это было раньше. Большие нарративы стали рушиться один за другим. Однако причиной этого, по нашему мнению, может быть и возникновение множества машин по производству картин мира. Ведь вначале такой машиной была только религия. Потом возникли книги, за ними кино и телевидение, а сегодня и Интернет. Бесконечное количество противоречащих друг другу версий не могут не нарушать правильный миропорядок, задаваемый гранд-нарративом.