Чтение онлайн

— Сильнее! — приказала старушка, в волнении вытягивая длинную тонкую шею. — Сильнее!

Я врезала сильнее. Пес не издал ни звука, мешком покоясь на холодной земле.

— Боже мой, неужели? — Жадно смотревшая Зинаида Андреевна поспешила направиться в мою сторону.

— Отойди, — сказал мне Лаки и пистолетом указал куда.

Старушка подошла вплотную к Леониду, посмотрела, взъерошила жесткую шерсть на шее пса, видимо, проверяя пульс.

— Подох, — довольно сказала она, — Боже ж ты мой, наконец-то подох!

— И расхохоталась. Она смеялась счастливым смехом победительницы, женщины, у которой отныне есть все, перед которой теперь склоняется весь мир, смеялась так, что даже присела на корточки, опираясь на неподвижный холодный труп, в сравнении с размерами которого она была как девочка перед волкодавом.

— Как подох? — непонимающе, громко и отчетливо начала я с нарастающими обертонами:

— Такая СОБАКА ПРОПАЛА!!!

Он выскочил из кустов немного справа, так, что всем присутствующим пришлось обернуться, чтобы увидеть его. Вместе с Дядей они увидели троих верзил с полным оружейным комплектом, включая автоматы Калашникова, которые те держали на изготовку.

Смех мгновенно сошел со старушкиного лица. Оно стало таким же бледным, как лицо неотрывно глядящего ей в глаза племянника.

В полной тишине Зинаида Андреевна начала мелкими шажками пятиться назад.

И тогда Алексей Никитич сказал: «ФАС!»

Пес ожил, со сдавленным рычанием метнувшись к старухе, он взлетел легко и стремительно, словно та ласка у ротонды. Зинаида Андреевна завизжала, выставляя руки и хилую трость вперед, но бешеный рычащий вал смял ее, повалил на землю, и через мгновение крики старухи стихли; мне было не до того — бросившись в ноги одному из парней, я попала-таки в «мертвую зону» и в результате избежала своей пули. Практически одновременно грохнули семь выстрелов — питбуль заскулил, захрипел; Алексей закричал что-то отчаянное, бросаясь к нему, я повернулась в другую сторону, спиной слыша слабый вскрик Зинаиды Андреевны, затем звук выстрела, рев, шипение… Трое профессионалов ответили дружным залпом на попытку смертоубийства, и оно произошло, но уже с другой стороны; Лаки сорвался с места, мощным ударом свалил одного из мужчин, выстрелил во второго, который упал на колено и закричал от боли, нырнул в посадки, пока поворачивался третий… но открыть огонь из прикрытия или сделать что похуже ему не дали — из-за деревьев ему навстречу вынырнул Малыш и одну за другой всадил в счастливчика Лаки пять пуль.

Бой окончился столь же стремительно, сколь и начался.

Я подбежала к трем телам — пса, его хозяина и хозяйки собачьих боев. Она была жива и даже практически невредима, только теперь я сообразила, что Алексей дал Леониду команду не разорвать ее, а лишь удержать… за что получил пулю в грудь от Лаки. Он лежал рядом со своим умирающим псом, и мне стало понятно, что никто их уже не спасет. Я попыталась что-то сказать, но не нашла слов. Дядя закрыл глаза. Питбуль лизнул его руку здоровенным красным языком… да так и застыл, не закрыв пасти.

Зинаида Андреевна Булгакова лежала под его телом, вся в крови, страшная, с безумным взглядом. Увидев меня, она попыталась плюнуть мне в лицо.

Но не доплюнула, и плевок, повинуясь законам гравитации, вернулся ей в глаз.

В этот момент и завизжали милицейские сирены.

— Откуда?! — недоумевая, спросила подоспевшая Наташа, поддерживая Малыша, который сам идти не мог: последний выстрел Лаки все же достал его.

— Рация, перед тем как отслужить свое, мне очень пригодилась, — буркнула я. — Она жива, посторожите ее… Как Сережа?

— Жив твой Сережа, — ответил Малыш, выходя из крайней задумчивости и растерянно улыбаясь. — Только переливание крови все равно придется делать.

Я устало опустилась на землю, не в силах бежать к нему. Зинаида Андреевна тихонько лепетала что-то себе под нос.

Дрожь постепенно оставляла мое измученное тело, сменяясь смертельной усталостью, накопившейся за последние дни. А где-то там, на горизонте, в визге тормозов почти десятка машин, в хлопанье дверец, криках:

«Руки за голову! Документы!» — послышался нарастающий голос Беглова.

— Где она?! Где Таня Иванова?! — кричал он. — Она жива?! Таня-а-а!!