Чтение онлайн

Её сын был в безопасности — это всё, о чём Лотти могла думать в тот момент. Её сын спасён.

Больше она не оглядывалась.

Она тащила Шона по коридору, вниз по лестнице, через холл на улицу. На замёрзших ступенях она упала на колени, держа сына в объятиях. Лотти была рада вдохнуть холодных воздух, выкашливая из лёгких чёрный дым. Так она просидела неподвижно, пока тишину ночи не разорвали вопли сирен.

31 января 1976 года

Всю ночь напролёт Салли держала глаза открытыми; Патрик говорил, что это ночь Чёрной луны.

Она слушала ночные звуки: тихое дыхание других девушек в комнате, царапания под плинтусом и на потолке. Она представляла, как гротескные фигуры, опоясанные ремнями и со свечами в руках, танцуют в лунном свете, то приближаясь к ней, то отстраняясь, словно в каком-то непристойном балете. Она слышала, как в детской плачут младенцы, но никто не спешил к ним, чтобы успокоить. Они были совсем одни. И она была так одинока. А эта ночь, казалось, никогда не кончится.

Она не знала, что стало с её ребёнком, не знала, почему Фитци умер. Но тогда она поклялась себе, что однажды, сколько бы времени ни прошло, истина будет раскрыта. Она запомнит это на всю жизнь.

Салли лежала, не смыкая глаз, когда первый луч солнца проник в окно, а от луны осталась лишь тень на небе. 

Пока за стенами больницы первые оранжевые лучи рассветного солнца проникали сквозь заснеженный горизонт, медсестра следила за жизненными показателями Шона, как и каждые двадцать минут в течение последних пяти часов. Довольная тем, что её пациент стабилен, она кивнула Лотти.

— Доктор будет здесь через минуту, но у Шона всё хорошо, — сказала она и ушла.

Лотти поцеловала сыну руку, затем в лоб и нежно провела пальцем по его векам, повторяя снова и снова, как сильно ей жаль, что всё так вышло.

Наблюдая, как внутривенная трубка качает ему кровь, Лотти считала каждую падающую каплю. Одна, две, три…

Веки Шона встрепенулись. Боль в душе заставила Лотти на мгновение задержать пальцы на его глазах. Убрав руку, словно ошпарившись, она подумала, как долго ещё будет причинять боль своим детям?

Дверь открылась, в проёме стоял Бойд в тёмно-синем хлопковом халате, аккуратно завязанном вокруг узкой талии. Его лицо, бледное и в синяках, было серьёзным. Лотти опустила голову, и он подошёл к ней ближе.

— Тебе не следовало приходить, тебя вышвырнут на улицу, — сказала она.

— Ну и пускай, — ответил Бойд, нежно целуя Лотти в макушку. — Фу, пахнешь дымом.

— Отстань, Бойд, — всхлипнула Лотти.

— Поплачь, это нормально. — Он погладил её плечо.

— Нет, не нормально. Я подвела его. Подвела своего сына, свою семью. И Джейсона подвела.

— Ты спасла Шона.

— Ну да, — ответила Лотти, не в силах скрыть насмешку в голосе, — а Джейсон? Я должна была догадаться раньше.

Бойд ничего не ответил. Лотти оттолкнула его.

— Выглядишь ужасно, — сказала она.

— Как и ты, — ответил Бойд, указывая на рану на её предплечье. — Убийце-то хоть досталось?

— Теперь уж точно досталось. Иди, тебе пора.

— В любом случае, я ухожу отсюда.

— Что?

— У тебя много работы, а я лежу здесь, как бесполезный мудак, и смотрю мыльные оперы по телеку. Я нужен тебе.

Лотти не стала спорить. Бойд был ей нужен, даже в таком состоянии, похожий на персонажа из «Ходячих мертвецов».

Когда за Бойдом закрылась дверь, Лотти на мгновение задержала пальцы на лице сына. Медсестра вернулась вместе с доктором, и они прогнали её из палаты.

Суперинтендант Корриган вышагивал по коридору, за ним Линч и Кирби. Бойда нигде не было видно.

— Инспектор Паркер, — сказал Корриган, сжав её плечо.

Лотти не знала, что сказать, поэтому промолчала.

— Ублюдок едва живой, его отправят в ожоговое отделение в Дублине. Но придётся подождать, когда пурга уляжется. Санитарная авиация сейчас не летает.

— Он ещё жив? — спросила Лотти недоверчиво.

— Прогнозы неутешительны, у него восемьдесят процентов ожогов.

— Хорошо, — сказала Лотти. — А «Санта-Анджела»? — Она избегала вопроса, который — она это знала — придётся задать.

— Пожар локализовали в часовне. Мы запечатаем её как место преступления, когда пожарные там закончат.

— Джейсон? — спросила она наконец.

— Вы же понимаете, что приехали туда слишком поздно. — Корриган покачал головой. — Чёрт бы его подрал.

Лотти покачнулась. Она знала, что Джейсон был мёртв, но ей нужно было подтверждение.

— По крайней мере, убийца пойман, — сказал Корриган.

— Я не уверена, — ответила Лотти нерешительно. Разве О’Брайен не сказал ей, что он не убивал Сьюзен или Джеймса, или даже Ангелотти? Ему незачем было лгать. Тем более, что он признался в убийстве отца Корнелиуса Мохана.

Кирби удержал Лотти, когда на другом конце коридора появилась чета Рикардов. Корриган направился к ним. Том Рикард смотрел прямо сквозь Лотти, прежде чем принять сочувственное рукопожатие Корригана. Лотти позволила Кирби увести её в противоположном направлении.

— Могу я сказать, босс? — спросил Кирби.

Прислонившись к стене, Лотти кивнула.

— Знаю, сейчас не лучшее время, но я должен вам сказать… — начал он.

— Выкладывай, Кирби.

— Мороуни, журналист…

— Продолжай. — Лотти догадывалась, что он собирался сказать.

— Когда он написал о том, что Джеймс Браун был педофилом, возможно, я сказал что-то, чего не должен был говорить.

— Боже, Кирби, что ты ему сказал?

— Мороуни подслушал разговор о том, что мы обнаружили в доме Брауна, и позвонил мне, чтобы получить подтверждение. Мы были по уши в отчётах и прочих делах, так что я мог согласиться с тем, что он сказал, лишь бы поскорее от него отделаться.