Чтение онлайн

Узи вошел в «суперлюкс» последним, переступив через Хосепа, который высвобождал плечи из лямок, двинулся вдоль стены, наткнулся на Вилгуса, который стрелял, стрелял и стрелял. Сам стрелять не стал, метнул свой пистолет, угодил нацисту в челюсть. Тот пошатнулся, и в следующее мгновение Узи одной рукой перехватил руку Вилгуса, сжимавшую пистолет, а второй врезал ему в солнечное сплетение. Вилгус, как мешок, повалился на сержанта Прадеру, по-прежнему привязанного к стулу.

– Что вас задержало? – только и спросил сержант.

Короткая битва завершилась. Струи превратились в тоненькие струйки, иссякли и они, огня больше не было. Большинство ламп разбили, но кто-то догадался раскрыть шторы. В гостиную проник серый рассвет.

– Мы их взяли, – радостно воскликнул Хосеп. Диас посмотрел на лежащего у его ног обгорелого мужчину, отвернулся, его вырвало.

Они действительно победили. Но комплект пленников оказался неполным. Адмирал Маркес получил пулю в лоб.

– Невелика потеря. – Хосеп пнул тело адмирала, потом наставил пистолет на Стресснера, оставшегося невредимым. Стресснер бросил на пол разряженный пистолет и попятился.

Под струю огня угодил майор де Лайглесия. Он оказался напротив двери, когда ее распахнул пинок Эстебана. Майор отпытал свою последнюю жертву, сам став жертвой ужасной пытки. Леандро Диас не мог заставить себя вновь взглянуть на безглазого, безлицего, обугленного, но еще живого человека, из безгубого рта которого слышался монотонный вой. Потом заставил себя наклониться, приставил пистолет к обгоревшей голове. Раздался выстрел.

Вилгус извивался на полу, держась обеими руками за живот, не замечая, что рядом, уставившись в никуда, лежит полковник Манфред Хартиг. Это зрелище очень порадовало бы тех немногих, кто чудом остался жив в польских концентрационных лагерях. Необходимость судить полковника отпала.

Карл-Хейнц Эйтманн вжимался спиной в стену. Он всегда боялся оружия, по существу не знал, как им пользоваться. Пистолет отбросил, едва началась стрельба.

А рядом стоял Клаус, опустив голову, сжигаемый горечью и стыдом. Более тридцати лет он прослужил телохранителем доктора Вилгуса, а когда пришла настоящая беда, не смог ему помочь. Потому что не мог удержать пистолет в руке. Инстинктивно он поднял руки, чтобы закрыть лицо, когда на него пошел вал огня. Лицо чуть обгорело, ему подпалило волосы, в общем, ерунда. А вот руки сожгло до костей, кожа висела лохмотьями. Он пытался взяться за пистолет, но пальцы ему не повиновались.

Других немцев в живых не осталось. Понесли потери и нападавшие. Трое погибли, Консепсьон лежала на полу, изо рта и раны на шее текла кровь.

– Где врач? – крикнул Хосеп.

Ему ответил сержант Прадера:

– В спальне с раненым уругвайцем. – Прадера повернулся, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, оглядел комнату. – Вижу, пациентов у него будет немного.

– Диас, приведи его, – приказал Хосеп. Диас нырнул в спальню, чтобы мгновение позже вернуться с доктором Люсерой. Тот громко возмущался, прижимая к груди черный саквояж.

– Этот человек ранен, у него сотрясение мозга, я не могу оставить его… Боже мой! – Глаза доктора широко раскрылись при виде трупов, обгорелых, залитых водой стен и мебели. – Это ужасно, ужасно.

– Займись этой женщиной, – рявкнул Хосеп.

Доктор опустился на колени рядом с Консепсьон, увидел, что ее глаза открыты и она смотрит на него.

– Не пытайтесь говорить, – предупредил он. – Вас ранило в шею. – Он подсунул руку ей под голову. – Ничего страшного. Позвонки целы, основные кровеносные сосуды тоже. Лежите тихо. Я перевяжу рану, дам вам обезболивающее.

Из коридора донеслись торопливые шаги, в «суперлюкс» ворвались трое мужчин в защитных костюмах, противогазах, с огнетушителями и топорами. Увидев царящий в гостиной разгром, остановились как вкопанные. Хосеп приглашающе взмахнул рукой.

– Убедитесь, что огня нигде нет. Не пытайтесь покинуть каюту. – Он подошел к сброшенному на пол телефонному аппарату, поднял его. По гудку понял, что телефон уцелел. Быстро набрал номер. – Дайте мне капитана. Да… я знаю насчет пожара. Заткнитесь и слушайте. Отзовите тех, кто отвечает за пожарную безопасность или как там у вас это называется. Скажите им, что все в порядке. Заставьте их поверить! Что значит, вы сами мне не верите? Вашему кораблю ничего не угрожает. Сейчас передам трубку одному из ваших людей. – Он подозвал ближайшего из матросов, который уже снял противогаз.

– Что тут происходит?

В дверях стояли пассажиры, многие в халатах, некоторые в спасательных жилетах.

– Всех в каюту, – распорядился Хосеп. – Мы должны найти им место.

Все рушилось, их было слишком мало, чтобы контролировать весь корабль. Вот и теперь предстояло посадить под замок всех пассажиров, которые оказались поблизости.

– Извините, это вы, мистер Хосеп? – Матрос протягивал телефонную трубку. – Капитан просит передать вам трубку. Говорит, что дело очень срочное.

Хосеп послушал, начал было протестовать, замолчал.

– Уже иду. – Он положил трубку на рычаг, нашел взглядом Диаса. – Остаешься за старшего. Постараюсь кого-нибудь тебе прислать. Размести их по спальням, оборви телефонные шнуры. Я вернусь, как только смогу. Ты пойдешь со мной, – бросил он Узи.

– В чем дело? – спросил Узи, когда они вышли в коридор.

– Капитан говорит, что не может нести ответственность за офицеров, если те не будут повиноваться его приказам. Речь идет о безопасности корабля. Я сказал, что поднимусь на мостик.

На мостике они застали безрадостную картину. Испуганный матрос стоял у штурвала. Остальные сбились в угол под прицелом автомата охраняющего их боевика. Третий помощник обратился к ним, как только они переступили порог:

– Сделайте что-нибудь. Этот кретин не говорит по-английски, и я не могу объяснить ему, в чем опасность.

– Какая опасность? Подойди сюда. Только ты.

Офицер поспешил к штурманскому столику, сопровождаемый Хосепом и Узи. Указал на расстеленную на нем карту Тихого океана, возбужденно начал объяснять. С каждым словом Узи улыбался все шире, наконец рассмеялся, перебил офицера: