Чтение онлайн

На западной окраине города Гватемала, столицы одноименной страны, расположен Каминальгуйю – древний культурный центр, где еще во времена Альфреда Персифаля Моудсли, английского исследователя майя XIX века, возвышались сотни храмовых платформ. Но, увы, рост столицы не оставил от древней культуры камня на камне. Удалось спасти лишь несколько древних сооружений. Их исследование показало, что, скорее всего, этот культурный центр «действовал» в конце среднего периода архаической эпохи, примерно в V–IV веках до новой эры.

Во времена среднего периода архаической эпохи мелкие крестьяне с берегов залива Кампече перенимали культурные достижения более развитых соседей, как северные варвары древней Европы достижения цивилизаций Ближнего Востока.

Земледельцы, говорившие на языках майя, в это время жили уже повсюду. Но никаких признаков культуры, которая вскоре станет великой, в этот период обнаружить не удается.

Культура майя возникла совершенно внезапно, и до сих пор среди ученых идут споры, каким образом такое могло произойти.

Некоторые считают, что индейцы майя, бывшие просто примитивными земледельцами, попали под влияние путешественников, пришедших с берегов Китая. Но в поддержку этой версии так и не было выдвинуто ни одного более-менее стоящего доказательства с «американской», так скажем, стороны, которое бы не рассыпалось при первом тщательном рассмотрении. С китайской же стороны фактический материал в порядке: скорее всего, китайский адмирал Чжэн Хэ достиг берегов Нового Света примерно за 70 лет до появления там Колумба (кстати, главный корабль флотилии Чжэна был больше «Санта Марии», на которой путешествовал Колумб, в семь раз). Вывод о приоритете китайцев позволяют сделать древние китайские карты, как географические, так и звездного неба. В первые десятилетия XV века в Древнем Китае уже существовала полная карта мира, хотя по необъяснимым причинам с середины XV века китайцы прекратили дальние морские экспедиции и перестали быть ведущей морской державой.

Некоторые исследователи подозревают, что карты мира у китайцев были украдены, тайно размножены, и некоторые из них, как свидетельства тайного знания, хранились в португальских монастырях, где их и нашли Колумб, Магеллан и Кук.

Но если версию раннего открытия китайцами Нового Света с некоторыми оговорками можно считать почти доказанной, никакого их влияния на культуру майя обнаружить не удалось.

Другие исследователи утверждают, исходя из предположительно низкого сельскохозяйственного потенциала Петена и Юкатана, что элементы развитой цивилизации были привнесены в равнинную область майя из регионов с более благоприятными природно-климатическими условиями.

Следующая версия прямо противоположна предыдущей и исходит из высокого сельскохозяйственного потенциала майя, утверждая, что приходящие к ним за «сытой жизнью» представители других культур приносили каждый понемногу от своей.

Еще одна версия гласит, что внезапным скачком своего культурного уровня майя обязаны выходцам с затонувшей Атлантиды…

Самое подробное описание Атлантиды оставил Платон в двух своих диалогах: «Тимей» (кратко) и «Критий» (где дано более развернутое описание). Наш соотечественник, великий писатель Валерий Брюсов, говорил: «Если допустить, что описание Платона – вымысел, надо будет признать за Платоном сверхчеловеческий гений, который сумел предугадать развитие науки на тысячелетия вперед… Надо ли говорить, что при всем нашем уважении к гениальности великого греческого философа такая прозорливость нам кажется невозможной, и мы считаем более простым и более правдоподобным другое объяснение: в распоряжении Платона были материалы (египетские), шедшие от глубокой древности».

Друг Платона Критий в «Тимее» излагает рассказ о войне Афин с Атлантидой, якобы со слов своего деда Крития-старшего, который, в свою очередь, пересказал ему рассказ Солона, услышанный от жрецов в Египте. Общий смысл рассказа таков: некогда, 9 тысяч лет назад, Афины были наиболее славным, могущественным и добродетельным государством. Главным их соперником была упомянутая Атлантида, и все ее силы были брошены на порабощение Афин. Афиняне встали на защиту своей свободы и сумели отразить нашествие, сокрушили атлантов и освободили порабощенные ими народы. Вскоре последовала грандиозная природная катастрофа, в результате которой за одни сутки погибло все войско афинян, а Атлантида погрузилась на дно морское.

Диалог «Критий», с теми же участниками, служит непосредственным продолжением «Тимея» и целиком посвящен рассказу Крития о древних Афинах и Атлантиде. По описаниям в этом произведении, центром Атлантиды являлся холм, расположенный в 50 стадиях (8–9 километрах) от моря. Для защиты Посейдон обнес его тремя водными и двумя сухопутными кольцами, а атланты перекинули через эти кольца мосты и прорыли каналы, так что корабли могли по ним подплывать к самому городу, или, точнее, к центральному острову, имевшему 5 стадиев (несколько менее километра) в диаметре. На острове возвышались храмы, выложенные серебром и золотом и окруженные золотыми статуями, роскошный царский дворец, а также были заполненные кораблями верфи и т. д. и т. п. «Остров, на котором стоял дворец (…) а также земляные кольца и мост шириной в плетр (30 м) цари обвели круговыми каменными стенами и на мостах у проходов к морю всюду поставили башни и ворота. Камень белого, черного и красного цвета они добывали в недрах срединного острова и в недрах внешнего и внутреннего земляных колец, а в каменоломнях, где с двух сторон оставались углубления, перекрытые сверху тем же камнем, они устраивали стоянки для кораблей. Если некоторые свои постройки они делали простыми, то в других они забавы ради искусно сочетали камни разного цвета, сообщая им естественную прелесть; также и стены вокруг наружного земляного кольца они по всей окружности обделали в медь, нанося металл в расплавленном виде, стену внутреннего вала покрыли литьем из олова, а стену самого акрополя – орихалком, испускавшим огнистое блистание».

Посейдону в его храме приносили в жертву быков. Храм окружала священная роща, в которой вольно паслись дикие быки, и, по заведенной традиции, каждые пять или шесть лет царь и его родственники, удельные правители, собирались здесь, чтобы возобновить свой договор с Посейдоном. И вот как это происходило. Сначала они должны были поймать быка, причем оружие из железа использовать запрещалось, и они пользовались деревянными палками и веревочными петлями. Затем быка вели к металлической колонне, которая стояла внутри храма и на которой были запечатлены древнейшие сказания и законы страны. Здесь быка приносили в жертву, его кровь стекала по надписям, и правители клялись в том, что останутся верными своему закону, и, дабы скрепить свой договор, все отпивали из чаши, в которой эта кровь была смешана с вином. По окончании обряда правители держали совет и принимали решения.

До тех пор, пока в атлантах сохранялась божественная природа, они пренебрегали богатством, ставя превыше его добродетель; но, когда божественная природа выродилась, смешавшись с человеческой, они погрязли в роскоши, алчности и гордыне. Зевс, возмущенный этим, задумал погубить атлантов и созвал совещание богов… На этом диалог – во всяком случае, дошедший до нас текст – обрывается.

Говорят об Атлантиде и другие древние греки: Геродот, Диодор Сицилийский и Плиний Старший. В V веке неоплатоник Прокл, в своих комментариях к «Тимею», рассказывает о последователе Платона Кранторе, который около 260 года до н. э. специально посетил Египет с целью узнать об Атлантиде и якобы видел в храме богини Нейт в Саисе колонны с надписями, рассказывающими ее историю. Кроме того, он пишет: «То, что остров такого характера и размеров некогда существовал, явствует из рассказов некоторых писателей, которые исследовали окрестности Внешнего моря. Ибо, по их словам, в том море в их время было семь островов, посвященных Персефоне, и также три других острова огромных размеров, один из которых был посвящен Плутону, другой Аммону, а затем

Посейдону, размеры которого составляли тысячу стадиев (180 км); и жители их – добавляет он – сохранили предания, идущие от их предков, о неизмеримо большем острове Атлантиде, которая действительно существовала там и которая в течение многих поколений правила всеми островами и точно так же была посвящена Посейдону. Ныне Марцелл описал это в «Эфиопике»». Марцелл в других источниках не упоминается, и, по всей видимости, его «Эфиопика» – попросту роман.

Собственно, со всей этой историей есть три проблемы. Во-первых, ее сообщает Платон, у которого в диалогах весьма много различных философских мифов. Он, в отличие от Аристотеля и тем более историков, вообще никогда не ставил своей целью сообщение читателю каких-то реальных фактов, его интересовали только идеи, иллюстрируемые философскими мифами.