Чтение онлайн

Джон внимательно осмотрел груду металла.

– Хорошо, Чак, ты можешь сказать, какие из длинных брусьев находились внизу штабеля?

– Дружище, понятия не имею.

– Все-таки попробуй.

Они порылись в груде металла, сортируя детали рамы. Короткие стержни – это поперечины; длинные стержни со стяжными муфтами – диагональные связи; Г-образные детали поменьше – вертикальные стойки. Все это они отложили в сторону. Остались четыре основных рельса, размером в длину штабеля.

– 0'кей, Чак, вот что меня интересует: я хочу посмотреть, нет ли на одном из этих рельсов прогиба, или повреждения, или царапин, которые свидетельствовали бы о том, что раму со штабелем перевернули с помощью автокара.

Чак ошеломленно уставился на Джона.

– Ты шутишь?

– В принципе, такое возможно, ведь так? Чак серьезно обдумал вопрос.

– Да. Да, возможно.

– Мог автокар подъехать с другой стороны штабеля, подсунуть вилку подъемника под раму и перевернуть ее?

Это предположение привело Чака в крайнее волнение.

– Ты действительно думаешь, что кто-то убил Джона?

– Не знаю. Но давай осмотрим рельсы.

Первый рельс был изогнут на концах, но это произошло при падении штабеля. Второй рельс, очевидно, находился наверху – судя по расположению болтов – и соответствовал первому. Значит, первые два рельса были верхними. Третий рельс...

– Постой, – сказал Джон. – А четвертый? У него тоже есть такой прогиб посередине?

Они проверили четвертый рельс. Он был прямым. Джон и Чак внимательно осмотрели нижнюю поверхность третьего рельса. В середине бруса они обнаружили заметный прогиб вверх и две царапины, явно оставленные вилкой подъемника.

– Давай-ка перенесем его на платформу. – Мужчины подняли рельс за концы и торопливо направились к погрузочной платформе. Положив рельс, они запрыгнули на нее. Чак бросился в помещение склада. Буквально через несколько секунд старый автокар с пыхтением выполз на свет дня, и Джон опустился на колени рядом с рельсом, внимательно следя за тем, как Чак медленно подводит автокар ближе.

Он остановил машину над самым изгибом в середине бруса. Левый зубец вилки коснулся одной царапины, правый немного не достал до второй.

Чак соскочил с автокара, чтобы взглянуть.

– Ну и что ты думаешь? – спросил Джон.

Чак взялся за правый зубец и легонько дернул его в сторону.

Он стал точно на вторую царапину. Все совпало до миллиметра.

Тихим голосом Чак произнес длинное непристойное ругательство, выражающее крайнюю степень удивления.

– Я позвоню в полицию, – сказал Джон.

Боб Хендерсон – симпатичный мужчина, чуть грузноватый, но старающийся сбросить лишний вес, – имел любимую жену и трех сыновей, тренировал бейсбольную команду Малой лиги и по воскресеньям ходил в церковь. Он одевался аккуратно, не курил, говорил внятно и неспешно. Другими словами, он ничем не напоминал следователя из отдела убийств. Традиционному образу соответствовала единственная черта: он настолько привык к своей работе, что, похоже, уже ничему не удивлялся.

– Да, – сказал он, глядя на длинный погнутый рельс. – Вполне возможно.

Хендерсон, Джон и Чак Кейтсман стояли на погрузочной платформе, рассматривая находку, сделанную Джоном и Чаком.

Хендерсон присел и еще раз внимательно взглянул на вмятину на рельсе, которую оставила – или могла оставить – вилка подъемника.

– Сколько людей работало на автокаре со дня несчастного случая? Пока мы будем называть это несчастным случаем, если вы не против.

Чак уже понял, к чему ведет следователь.

– Я, Джимми, возможно, Бадди Хендерсон поднялся на ноги.

– Иначе говоря, Со времени несчастного случая машину использовали регулярно. Чак горестно согласился:

– Да.

– И, полагаю, вы вывели автокар на платформу, чтобы посмотреть, совпадают ли зубцы подъемника с царапинами на рельсе?

Этот факт и Джону, и Чаку было особенно тяжело признать. Чак ответил:

– Да.

– Ладно, мы все равно снимем отпечатки пальцев, но вряд ли найдем что-нибудь. Если бы тогда мы знали то, что знаем сейчас...

– А как насчет заключения медицинского эксперта? – спросил Джон. – Разве он не обнаружил телесные повреждения, которые не вполне отвечали версии о несчастном случае?

– Мы проверим заключение еще раз. Но, помнится, медэксперт не пришел к определенному выводу. Ваш отец... извините, мне тяжело спрашивать об этом. Что-нибудь пропало из магазина после несчастного случая? Я хочу найти возможный мотив.

Чак отрицательно покачал головой:

– Мы не заметили никаких следов вторжения, и мы ведем строгий учет всех товаров.

– Никаких наличных денег не пропало?

– Сейф был в целости и сохранности.

– Так... а враги? Помогите мне. Кто мог желать смерти милому старому торговцу слесарно-водопроводным инструментарием – и почему?

– Ну... – сказал Джон. – Он был не просто торговцем. Он был также и бескомпромиссным... э-э... религиозным человеком.

– Какую религию он исповедовал?

– Христианин... фундаменталист. Он был активистом движения против абортов и, возможно, завел себе врагов в противном лагере.

О, черт. Это прозвучало страшно глупо, о чем свидетельствовало и выражение лица Хендерсона.

– Это что, настолько необычно?

– Ну... – В конце концов Джон потряс головой. – Да, в самом деле, это неубедительно.

– Да, неубедительно. – Хендерсон взглянул на часы. – Ладно... Я снова открою дело. Но проделайте для меня небольшую домашнюю работу, идет? Подумайте, поройтесь в памяти, поспрашивайте вокруг, найдите человека, который знает что-нибудь, способное пролить свет на эту историю. Сейчас у нас нет подозреваемого, нет даже предположений относительно возможной личности подозреваемого, нет мотива, практически нет ничего. Покажите мне, в каком направлении двигаться. Дайте мне точку опоры. Неважно какую. А сейчас мне пора идти.