Прорыв
Шрифт:
Иван, услышав знакомый звук двигателей, понял: помощь близка. Сейчас главное – предотвратить новую катастрофу.
– Денис, прикрой! – Он привстал, воспользовавшись моментом. Появление «вертушек» отвлекло внимание наемников, давая шанс прорваться к контейнеру.
Металлопластиковые стеллажи змеились искажениями. Их материал в буквальном смысле «тек», принимая замысловатые пространственные формы. Сполохи зеленоватого сияния плотно окружали невзрачный с виду контейнер, откуда генерировалось мощное поле аномальной энергии.
Возможно, сейчас истекали последние секунды, пока еще возможно предотвратить стихийно начавшийся процесс формирования нового «тамбура».
Фиолетовые молнии непрерывно рвали небеса.
К разрядам добавились вспышки орудийного огня, ослепительными факелами в клубящуюся мглу вонзились ракетные запуски – это выжившие в перестрелке наемники били по вертолетам из ручных реактивных комплексов.
Иван бежал, прячась за укрытиями, вокруг бесновались искажения, автоматные и пулеметные очереди прошивали стены ангара, вздымали султаны бетонной крошки, гнались по пятам, но искажения, окружившие контейнер, сбивали траектории прицельного огня.
Шершнев запретил себе думать о возможных последствиях безумного рывка.
Страх тонул в адреналине. Он до последнего оставался верен себе.
Очередная полоса призрачного сияния на миг полыхнула, пересекая грудь. Липкий пот выступил по всему телу, внутренности обожгло болью, но Иван по инерции проскочил через искажение, оказавшись подле злополучного контейнера.
На сенсорной панели управления злобно тлел ряд индикаторов с непонятными пиктограммами, расположенными чуть ниже.
Иван рухнул на пол. Как он успел заметить, большая часть искажений скользила примерно в метре от поверхности земли.
Он слышал выстрелы, воспринимал рокот орудий и вибрации от частых разрывов, периферийным зрением фиксировал, как вращение вихря рвет металл крыши ангара, разваливает стены, скручивая листы гофрированного металлопластика в абстрактные фигуры, тут же исчезающие в круговом токе уплотненного воздуха.
Теперь я как на ладони…
Интересно, как же он управляется? Что, если касание сенсора освободит еще больше энергии скоргиума?
Шершнев не рискнул спровоцировать катастрофу. Внезапно ему в голову пришла мысль: что, если переместить контейнер?
Между аномальным пространством и оказавшимся вне Барьера скоргиумом образовалась устойчивая энергетическая связь, но сохранится ли она при перемещении аномального элемента?
Неподалеку ударил ИПК.
Измайлов. Живой…
Иван схватил контейнер за ручки.
– Денис, прикрывай меня! – выдохнул он, не зная, услышит ли его Измайлов, но тот внезапно показался неподалеку, оглянулся, отчаянно жестикулируя.
– Иван, остановись! – прорвался сквозь помехи голос Дениса. – Перемещение не поможет!
– Экранировка! Нужно включить экранировку контейнера!
– Излучение скоргиума невозможно экранировать! – Денис, часто оглядываясь, отступал в глубь полуразрушенного ангара.
– Что делать?! Говори!
– Его нужно вскрыть!
– Не выйдет. Тут нет ни замков, ни отпирающего механизма!
– Взорви! Иначе ничего не получится!
Иван несколько раз с силой ударил контейнер о бетонный выступ фундамента, но тот даже не оцарапало.
– Шершнев, прекрати! – внезапно раздался на частоте связи властный голос.
Новиков?! Он тут?!
– Иван, быстрее! Наемники!
Шершнев оглянулся. Неподалеку полыхало три сбитых военно-транспортных вертолета. С одной стороны к развороченному ангару подбиралась цепь солдат, с другой наступали боевики синдиката.
Нехорошее предчувствие зародилось у Шершнева. Что-то внутри подсказывало: живым его отсюда не выпустят. Ни свои, ни чужие.
Выхватив последнюю плазменную гранату, он освободил край липкой ленты, предназначенной для установки ловушек, несколькими точными движениями прикрепил взрывное устройство к контейнеру.
Вокруг вспыхнула ожесточенная перестрелка. Часть боевиков залегла, некоторые упали, корчась в агонии.
С утробным воем над самой головой пронесся штурмовой вертолет, вспарывая позиции наемников непрерывным огнем скорострельных автоматических орудий.
Нет выхода.
Нет своих и чужих.
– Иван, не дури! Оставь в покое контейнер и отойди в сторону.
– И что дальше? – Шершнев сделал еще один виток липкой ленты, приторочив контейнер себе за спину.
– Мы подготовили временный саркофаг! Опустим его с «вертушки». Накроем контейнер.
Шершнев припал на одно колено, прячась за бетонным выступом. Измайлов занял позицию в полуметре от него.
– Иван, он лжет! Скоргиум невозможно экранировать! Излучение свободно проходит сквозь все известные материалы!
– Почему же он не работал?
– Скоргиум не излучает постоянно! Элемент добыли в период «покоя».
– Его не погасить?!
– Только если разрушить контейнер!
– И что произойдет?!
– Скоргиум кристаллизуется, утратит все свои свойства!
– Что произойдет в момент взрыва?
– Понятия не имею!
Иван понял, что оказался в тупиковой ситуации.
Взорвать контейнер – значит резко оборвать образовавшийся энергетический поток. Как отреагирует аномальное пространство? Где гарантия, что не произойдет нового пробоя метрики пространства, что земной шар не разорвет на части?
Не взрывать?
Тогда прорыв техноса завершится формированием новой «зоны тамбура» за периметром Барьера.
Нет. Выход только один – вернуть контейнер в границы Пустоши.
Вопрос, дадут ли ему осуществить задуманное?