Чтение онлайн

— Как? — Андрей поднес к его рюмке свою.

— Так же. Красиво.

— Могу, — хмыкнул в ответ.

— Вот и договорились, — довольно откинулся в кресле Брага. — Ты мне только бумажку одну подпиши.

— Легко!

После того, как Андрей поставил подпись, гулянка продолжилась. Теперь он лишь создавал видимость того, что пьет наравне с другими.

На следующий день он должен был снова встретиться с Бражниковым, но уже один на один, и был уверен в том, что эта встреча даст ему еще больше. Не денег, нет, ему нужны были факты. Все, что могло поспособствовать тому, чтобы избавить мир от этой сволочи.

Через полтора часа он вышел и, шатаясь, направился к машине. Его догнал Гантемиров и практически повис у него на плече.

— Ты забыл, Димон, — захихикал он, обдавая Андрея алкогольными парами. — Это твое! — стал распихивать по карманам Андрея деньги. — Доберешься?

— А то, — похлопал его по спине Андрей. — Тут же рядом.

— Тут все рядом! — согласился Гантемиров. — А девочку ты в гостинице закажи. Любую, какая понравится. Они все сделают как надо. Я пре… предупредил… Хотя, я сам тебе подарю!

— Да ладно?… — расплылся в пьяной улыбке Андрей.

— Для тебя самую лучшую! — осклабился Гантемиров и, шатаясь, побрел обратно.

Андрей сел в машину и перевел дыхание.

Город утопал в ночи, но по обе стороны дороги от дома Бражникова горели фонари.

Андрей посмотрел в окно заднего вида и подумал о том, что Гоча забыл о своем обещании и все-таки закрыл багажник. Теперь рыбой воняло даже в салоне.

Фары разрывают ночную улицу. Дорогу перебегает черная кошка, но вдруг останавливается, сверкнув желтыми глазами.

— Твою же!.. Гребаный экибастуз!

Тормоза взвизгивают, машину чуть заносит. Кошка скрывается в кустах.

Да, Гоча прав, здоровые шины — залог долголетия. Моего в данном случае.

В голове гудит и продолжает долбить музыка, превращая мой мозг в пыльный мешок.

Отель на Ярморочной — единственная приличная гостиница в городе, судя по отзывам. Понятно, что и она находится под неусыпным вниманием местной власти. Интересно, как тут у них вообще поделена территория. Что кому принадлежит, и кто кому платит оброк? Лично мне на это плевать с высокой колокольни, но тем, кому я в итоге передам информацию по Браге, возможно, даже будут мне благодарны. В данном случае я даже не Робин Гуд, а сознательный гражданин своей страны. А это значит, что у меня нет ни малейшего желания целоваться в десны с государственной машиной. Пусть сами разбираются и делят активы. Свое я возьму и делиться не намерен.

Никогда и ничего не проси у сильных мира сего… Вот уж точно! Придут, и сами все выложат на блюдечке с голубой каемочкой. Хочет Карапетян поучаствовать, вэлкам. За ним подтянутся и другие. Вот так-то, Алиса, ты еще замуж не вышла, а я уже влез в твой семейный бюджет.

Что же так душно-то?

Алиса… Чертова кукла из чертовой норы. А я безумный, мать его, шляпник!

У входа в гостиницу горят фонари. Почти все окна темны, свет лишь в гостиничном холле. Но никакого движения нет. Скорее всего, дежурная спит в подсобке. Кого им здесь бояться, кроме кошек?

Ставлю машину и выхожу. Четвертый час! Брюхо полное, будто набито камнями. Веки отяжелели и набрякли, в глазах песок. Как бы сказал Котя: укатали Дюху крутые горки. Один такой вечер потом придется отрабатывать неделю в спортзале.

Спать! Срочно литр воды, энтеросгель и в койку! Как в пионерском лагере. А завтра снова в бой.

Андрей потянулся и широко зевнул. Сделав два шага в направлении гостиницы, внезапно остановился и прислушался. На забетонированной площадке, кроме его автомобиля, находились еще два, но они стояли поодаль, занимая места под раскидистой кроной южного дерева. А явственный шорох послышался где-то совсем рядом.

«Кошка?» — Андрей обвел взглядом пространство и потряс головой, прогоняя навалившуюся усталость. Что-то внутри него тоненько завибрировало, заставив сосредоточиться. Несколько минут он вслушивался в окружающую его ночь. Шелестели листья, стрекотали цикады, вдалеке лаяла собака. Тревожное чувство не покидало.

Мысль о том, что за ним могли следить, добавила негатива в и без того тревожное состояние. Андрей вернулся и решил перегнать автомобиль к другим двум, чтобы утопить большую часть корпуса в тени. Утреннее солнце жадное и моментально нагреет машину, потребуется больше времени, чтобы кондиционер справился с жарой. А время, как известно, самая дорогая валюта.

Ткнувшись задними колесами в бордюр, Андрей чертыхнулся. Как там этот Гоча еще колесо накачал, пес его знает! И вообще, следовало проверить наличие насоса. Так, на всякий случай.

За активными действиями сонливость несколько притупилась, лишь глаза чесались, требуя вытащить линзы.

Крыша багажника мягко поднялась. Андрей замер, вглядываясь в его нутро, а затем дернулся и на автомате снова нажал на кнопку запора. Пока крыша опускалась, он стоял, забыв выдохнуть, и смотрел на Алису Бражникову.

— Твою же мать! — успеваю сказать, прежде чем крыша «мерседеса» опускается на мою макушку. Клацнув зубами, приподнимаю ее обратно и чувствую такую растерянность, что повторяю: — Ёп…

Алиса молчит и беззвучно шевелит губами, выпучив глаза. Окутанная затхлым рыбьим запахом, она и сама напоминает выброшенную на берег рыбу. Так себе сравнение, конечно, но… Какого хрена?!

Я хватаюсь за ее плечи и пытаюсь вытянуть ее из багажника. Но она упирается, отчего мы оба пыхтим в молчаливой борьбе еще какое-то время. Со стороны, надо полагать, я выгляжу как герой фильма ужасов — что-то пытается затащить меня в недра автомобиля, а я отчаянно сопротивляюсь. Все дело в том, что Алиса не отталкивает меня, а наоборот, цепляется за меня. Ее волосы путаются у меня между пальцами, а лицо так близко, что пару раз я почти касаюсь ее кожи своими губами.

— Черт! — отстраняюсь и шумно выдыхаю.

В свете гостиничных фонарей мечутся ночные мотыльки. Они бьются о стекло, и сухой щелкающий звук отдается в ушах, словно выстрелы.

У меня рябит в глазах и путаются мысли.

Алиса тяжело дышит. Наконец садится и со стоном протягивает дрожащие руки.

— Дмитрий Валентинович…

Не сразу соображаю, что она обращается ко мне. Потом оглядываюсь по сторонам. Я жду подвоха. И, блядь, жопой чувствую, что это именно он.

— Какого хрена ты здесь делаешь?