Чтение онлайн

— Кого, дорогой? — набравшись терпения, спросила Салли.

Опять Клайв отвлекся, лишь бы уйти от темы.

— Неужели не заметили? — он расхохотался. — Чрезвычайно элегантные похороны. Уже целый час процессия идет мимо нас.

Мы вышли на балкон его комнаты. Улица и впрямь была запружена народом. Хоронили Германа Мюллера. Ряды бледных коренастых клерков, чиновников, профсоюзных деятелей — пышная и однообразная процессия прусской социал-демократии устало тащилась под своими знаменами к видневшимся впереди Брандербургским воротам, на которых вечерний ветер развевал длинные черные траурные флаги.

— А кто этот малый? — спросил Клайв, посмотрев вниз. — Наверное, важная шишка?

— Бог его знает, — ответила Салли, зевая. — Погляди, Клайв, какой чудесный закат!

Она была права. Что нам до марширующих внизу немцев, усопшего и начертанных на знаменах слов. Через несколько дней, подумал я, мы утратим всякую связь с подавляющим большинством населения всего земного шара, честными тружениками, мужчинами и женщинами, зарабатывающими себе на хлеб насущный, на страховку жизни и имущества, озабоченными будущим своих детей. Вероятно, в средние века люди чувствовали то же самое, поверив, что они продали душу дьяволу. Это было удивительное, приятно-возбуждающее ощущение, но в то же время было немного страшно. «Ну вот, — говорил я себе. — Дело сделано, теперь я пропал».

На следующее утро мы прибыли в отель в обычное время. Но портье посмотрел на нас довольно странно.

— Кого вы хотите видеть, мадам?

Вопрос показался таким необычным, что мы оба рассмеялись.

— Конечно, жильца из 365 номера, — ответила Салли. — Кого же еще? Разве вы нас не узнаете?

— Боюсь, что вам это не удастся, мадам. Джентльмен из 365 номера уехал рано утром.

— Уехал? То есть его сегодня не будет? Забавно. Когда он вернется?

— Он ничего не сказал о возвращении, мадам. Он отправился в Будапешт.

Пока мы стояли, вытаращив глаза, подошел официант с запиской. «Дорогие Салли и Крис! Я не могу больше оставаться в этом проклятом городе, уезжаю немедленно. Надеюсь когда-нибудь встретиться с вами. Оставляю деньги на случай, если я забыл о чем-нибудь». В конверте лежало триста марок. Вместе с увядшими цветами, четырьмя парами туфель Салли, двумя шляпами (купленными в Дрездене) и моими шестью рубашками они составляли все наследство, доставшееся нам от Клайва. Сначала Салли рассвирепела. Потом мы оба принялись хохотать.

— Да, Крис, пожалуй, вымогатели из нас вышли никудышные, правда, милый?

Большую часть дня мы провели, обсуждая, задумал ли свой отъезд Клайв заранее. Я склонялся к тому, что нет. Я представил себе, как он переезжает из города в город, всякий раз расставаясь с новыми знакомыми примерно на один лад, и почему-то посочувствовал ему… Потом встал вопрос, что делать с деньгами. Салли решила отложить двести пятьдесят марок на одежду, полсотни мы спустили в тот же вечер.

Но эта трата не доставила нам того удовольствия, на какое мы рассчитывали. Салли плохо себя чувствовала и не смогла съесть роскошный обед, который мы заказали. Мы оба были удручены.

— Знаешь, Крис, мне кажется, что мужчины всегда будут бросать меня. Чем больше я думаю об этом, тем больше мужчин вспоминаю. Как это ужасно.

— Я никогда не брошу тебя, Салли.

— Правда, дорогой? Серьезно, я думаю, что я идеальная женщина, если ты понимаешь, о чем я говорю. Я могу увести чужого мужа, но не умею удержать его при себе долго. Мужчины кидаются очертя голову, но быстро охладевают.

— Что ж, лучше быть такой, чем гадким утенком с золотым сердцем, правда ведь?

— Я готова себе локти кусать из-за того, что унижалась перед Клайвом. Ни в коем случае нельзя было надоедать ему с деньгами. Он небось решил, что я обыкновенная потаскушка, как все остальные. А я действительно обожала его — по-своему… Если бы я вышла за него замуж, то сделала бы из него человека. Заставила бы его бросить пить.

— Ты подавала ему хороший пример.

Мы оба рассмеялись.

— Этот мерзавец мог бы по крайней мере оставить мне приличный чек.

— Не думай об этом, дорогая. Таких, как он, немало.

— Ну и черт с ним, — сказала Салли. — Мне надоело быть шлюхой. Никогда больше не взгляну на человека с деньгами.

На следующий день Салли чувствовала себя отвратительно. Мы думали — с похмелья. Все утро она пролежала в постели, а когда встала, потеряла сознание. Я хотел немедленно вызвать врача, но Салли наотрез отказалась. За чаем она снова упала в обморок и выглядела так плохо, что мы с фрейлейн Шредер послали за доктором, даже не сказав ей об этом.

Доктор долго сидел у нее. Мы с фрейлейн Шредер ждали в гостиной. К великому нашему удивлению, он так поспешно ретировался, что мы даже не успели попрощаться с ним. Я тут же прошел к Салли. Она сидела в постели с застывшей усмешкой на лице.

— Вот так, милый Кристофер, со мной сыграли первоапрельскую шутку.

— Ты о чем?

Салли попыталась улыбнуться.

— Он говорит, что у меня будет ребенок.

— О Боже мой!

— Не смотри на меня с таким ужасом, дорогой! В общем-то я ожидала этого, ты знаешь.

— Это от Клауса?

— Да.

— И что ты собираешься делать? Ну не рожать же?

Салли потянулась за сигаретой. Я тупо уставился на свои ботинки.

— А доктор не хочет?..

— Нет, он не будет. Я его сразу же спросила. Он был ужасно шокирован. Я ему сказала: «Мой дорогой, как вы думаете, что будет с несчастным младенцем, если он родится? Разве я похожа на хорошую мать?»

— И что он ответил?

— Не хочет связываться. Его, видно, заботит только собственная репутация.

— Ну что же, придется найти кого-нибудь без репутации, вот и все.

— По-моему, — сказала Салли, — надо посоветоваться с фрейлейн Шредер.

Мы отправились к фрейлейн Шредер. И правильно сделали: поначалу она слегка взволновалась, но ситуацию оценила вполне трезво. Да, она знает нужного человека. Приятельница ее приятельницы однажды попала в подобную переделку. Ей тогда нашли врача, надежного, опытного и толкового. Загвоздка только в том, что его услуги могут обойтись недешево.