Прощай, эпос?
Шрифт:
ОТВЕТ. Явное, циничное чтение кем-то писем, приходящих ко мне из-за границы.
Побывал я в Швейцарии: читал лекции. Принимали меня сердечно. Завязались, естественно, добрые отношения. О многом меня продолжают спрашивать, простодушно надеясь получить возможно быстрый ответ: от этого зависят дипломные работы, диссертации. А ответ из Москвы приходит месяца через три-четыре.
Пользуясь случаем, я хочу во всеуслышание возгласить, что профессор Лоренцо Амберг из Цюриха, студентка Рут Видмер из Берна и я:
а) не составляем планов нападения Швейцарии на СССР,
б) не сбываем друг другу героина и марихуаны,
в) не ведем запрещенных законами операций со швейцарскими франками и рублями.
И так хочется верить, что заверения мои достигнут каких-то неведомых мне инстанций.
Интересно, а как получает зарплату тот, кто читает письма? Сдельно, с письма? И как называется эта профессия? «Читчик»? «Читальщик»? А может, по аналогии с «воображала», «меняла» и «вышибала» — «читала»?
ВОПРОС. Чувствуете ли вы, что в сложном процессе перестройки вы нашли свое место?
ОТВЕТ. Да, место свое я нашел.
Методология — то заветное, что мне удалось сохранить и развить в себе вопреки непростительным компромиссам во многом другом. У меня есть сложившийся метод исследования искусства, изучения жизни слова, его преломлений в социальной реальности и воздействия его на судьбы отдельных людей и народов.
Не знаю я, кто виноват в пережитом нами, да и знать-то не очень хочу. Но я знаю, в чем моя вера. Знаю, что делать.
Перестройка открывает перед искусствоведами и филологами возможности, о которых и мечтать немыслимо было. Упустить их было бы непростительно; значит, надо работать.