Прощай, крысуля!

Январь. Пятница. Половина четвертого. Время нестерпимо медленно приближается к моменту, когда звонок возвестит об окончании школьной недели.

Среди трехсот мальчишек в актовом зале сидели Майк Морган и Луи Кам. Они заняли места впереди, поближе к двери, чтобы вырваться первыми, как только прозвенит звонок.

— Отсидел задницу, аж заснула, — шепотом пожаловался Майк Луи.

— Ей можно позавидовать, — вздохнул Луи.

— Итак, — продолжал свою речь человек в темном костюме и полосатом галстуке, — надеюсь, что я дал вам некоторое представление о возможностях трудоустройства, которые открываются перед вами. Многие из вас закончат учебу через полгода, этим летом. Так что я хочу довести до вашего сведения, что…

Луи зевнул. Майк потер отсиженное место. Сидевший за ними Тони Джонсон сполз со стула. Его водворил на место сосед.

— Вот это называется отпал! — шепнул Луи, широко улыбаясь.

В актовом зале было душно. Через прорисованные в запотевших окнах «иллюминаторы» Майк видел снег, две высокие заводские трубы и клочки серого неба.

Последний урок недели обычно завершался нудными поучениями учителя по поводу обнаруженных им окурков в шкафу, где хранятся приборы для уроков биологии. Луи, Майк и Тони слушали вполуха, хлопали крышками парт или исподтишка разглядывали очередную книжку комиксов. Но в эту пятницу они были в актовом зале, и перед ними выступал человек из отдела трудовых карьер, или, как его называли подростки, Трудовик. Им, переступившим за порог 15 лет, теперь предстояло решить вопрос: учиться дальше или оставить школу.

— Итак, друзья мои, — продолжал Трудовик, — одним предстоит продолжить учебу, а другим, которым учеба не под силу, пойти работать. Этим ребятам я хочу сказать: вы не должны считать себя неудачниками. Ваш вклад в общество будет не менее ценным, если вы будете месить цемент или скреплять стальные детали. Более того, я считаю, что…

— Как думаешь, он в парике? — шепнул Майк, нагнувшись к Луи. — Смотри, сколько волос. Это неестественно в его возрасте.

За спиной Тони Джонсон громко храпнул.

— Тссс! — зашипел со сцены заместитель директора школы.

Подросткам не сиделось. Они возили ногами, скрипели стульями. Головы были заняты предстоящей продажей газет, завтрашним футболом, обедом, велосипедом, свиданиями.

— Кого волнует какая-то там дурацкая работа? — проворчал Луи.

— Всякий труд достоин уважения, — говорил Трудовик.

Шевелюра у него действительно была очень густая, черная и блестящая. Неужели и вправду парик?

— Хоть бы что-нибудь стряслось, — простонал Майк.

Вдруг в конце зала поднялся гвалт. Кто-то закричал. Задвигались стулья. Майк и Луи вскочили.

— Не раздавите ее! — раздался крик.

— Что случилось? — спросил Луи, когда Майк взобрался на стул.

— А ну-ка сядьте! — крикнул замдиректора.

Никто не обратил на него внимания. Ребята смотрели куда-то вниз. Кое-кто проталкивался к окнам.

— Вот это да! — восторженно сказал Луи. — Ты же хотел, чтобы что-то стряслось.

Луи обожал всякие происшествия.

— Ну, что там? — сонно спросил Тони.

— Да это все Питер Данн. Сбежала его крыса.

Питер Данн проталкивался вперед, опрокидывая стулья.

— Не раздавите ее! — вопил он. — Куда она удрала?

— Вот она, вот!

— Нет, здесь! Крыса здесь!

— Сюда, Пит, давай сюда!

Зал безумствовал. Подростки, притворившись насмерть напуганными, полезли на шведские стенки.

— Спасите! — завопил Луи голосом истеричной дамы.

Майк нырнул под стул. Он увидел лес топающих ног. Вдруг из этого леса вынырнуло нечто коричневое. Оно промчалось мимо его лица, задев его кончиком хвоста.

— Здесь она, Пит! — заорал Майк.

Он был страшно возбужден. Уж это было получше, чем скучная лекция о трудоустройстве.

— Арчи, вернись! — крикнул Питер Данн.

Крысу звали Арчи.

Она пронеслась по паркету и молниеносно взлетела на сцену.

— Брысь! — пискнул замдиректора, вскакивая на стул. — Брысь! — Он подтянул брюки так, что мальчишки увидели его белые волосатые ноги и покатились со смеху.

— Она не злая, сэр, — с трудом переводя дыхание, сообщил Питер Данн.

Арчи, словно покрытый мехом футбольный мячик, покатилась по сцене прямо на Трудовика. Майк ждал, что тот отскочит в сторону. Но ошибся. Трудовик метнулся навстречу Арчи, будто вратарь, спасающий свои ворота от гола, и схватил крысу обеими руками. Арчи извивалась и пищала, но Трудовик, растянувшись на сцене, держал крысу мертвой хваткой.

— И никакой это не парик, — сказал Луи. — Парик бы свалился.

Питер Данн взгромоздился на сцену и вызволил крысу из рук Трудовика. Он засунул Арчи во внутренний карман пиджака. Увидев, что опасность миновала, замдиректора слез со стула.

— Данн, — начал он грозно, — придешь ко мне в кабинет после…

Тут раздался звонок.

— Вопросы есть? — крикнул замдиректора.

Никто не ответил. Все устремились к выходу. Пятница! Целых два дня без школы! Майк оглянулся. Трудовик вытирал руки платком. Наверное, Арчи с перепугу его испачкала.

— Бывает хуже, — сказал Майк.

— Чего? — спросил Луи.

— Трудовик, говорю, неплохой малый! — крикнул Майк, пока они прокладывали себе дорогу к вешалкам. — Намертво взял верную банку. Кубковая игра. Даже фирменный костюмчик не помешал.

Луи заговорил голосом Трудовика, преувеличенно громко:

— Друзья мои, вы не должны считать себя неудачниками, если будете месить цемент. — Он повис, словно Тарзан [1] , на планках между двумя вешалками. — А что, собственно, предосудительного в том, чтобы месить цемент?

— Ведь кому-то надо месить цемент, — согласился Майк.

Раздевалка была набита битком. Все торопливо надевали куртки и пальто, перебрасывая через плечо сумки. Пятница! Два дня неограниченной свободы.