Чтение онлайн

— О, черт возьми, я ничего не могу найти. Что, дорогая?

— Эти галстуки — ты же никогда не носишь синий?

— Не приставай ко мне с вопросами, любимая, я и так ничего не соображаю. Положи все галстуки, мне все равно. Я могу одолжить твою расческу?

— Да, я могу купить другую.

— О господи! Ты только посмотри на эту туфлю! Каблук совсем сносился. Ты бы могла посмотреть и куда-нибудь отнести.

— Ты никогда не носишь эту пару. Откуда мне было знать? Послушай, Дик, у тебя, кажется, нет носков, которые подходили бы к этому темному костюму. Тут всего один такой, и в нем полно дырок.

— Взгляни, дорогая, эта шляпа ужасна?

— Да, очень неважная. Может быть, если ты наденешь ее набекрень, люди подумают, что ты художник.

— Жаль, что мы оставили все на последний момент, — сказал я.

Я почти не сомкнул глаз в ту ночь: меня одолевали мысли о поездке в Лондон, об издателе, и мне очень не хотелось оставлять Хесту. Утром я поднялся рано.

— Мне бы хотелось, чтобы тебе не нужно было ехать, — сказала она, отводя от меня взгляд, и лицо у нее было застывшее и какое-то странное.

— Мне тоже, — ответил я.

Однако на самом деле мне очень хотелось поехать, и я наскоро ее поцеловал и умчался в другую комнату — посмотреть, поставило ли британское консульство в Нанте мне штамп в паспорте. Удивительно было смотреть на него и держать его в руках: казалось, все было давным-давно. Потом пришла Хеста и озадачила меня вопросом о ключах.

— Как трогательно ты выглядишь на этом фото, — сказала она, — как маленький потерявшийся мальчик.

Я быстро захлопнул паспорт и наклонился, чтобы закрыть чемодан.

— Ты бы лучше поймала такси на бульваре Монпарнас, — попросил я.

Времени для размышлений совсем не осталось, потому что все прошло в страшной спешке. Хеста поехала со мной на Северный вокзал. Мой поезд отходил в десять часов, место было во втором классе. Носильщик положил мой чемодан на полку. Я вышел на платформу и прогуливался взад и вперед вместе с Хестой.

— Обещаю, что там не задержусь, — сказал я. — А ты не должна сидеть дома в одиночестве. Ходи куда-нибудь и развлекайся.

— Где ты остановишься? — спросила она.

— Не знаю, найду какой-нибудь маленький дешевый отель.

— Ты напишешь, правда?

— Я не могу обещать, возможно, у меня будет мало времени. Ты не должна ждать письма.

— En voiture, messieurs, mesdames, [30] — закричал кто-то.

— Мне пора, дорогая, — сказал я.

Я машинально поцеловал ее второпях — мне не хотелось признаваться самому себе, как я взволнован. Я высунулся в окошко и смотрел на Хесту. Она казалась такой маленькой, как ребенок, и испуганной.

— Ты никогда еще не оставлял меня, — сказала она.

— Со мной все будет в порядке, — ответил я. — Скоро вернусь. Лондон меня не изменит.

— Дело не в этом, — возразила она.

— А в чем же?

Но в этот момент поезд медленно тронулся с места.

— Дик, — позвала она, — Дик!

Я махал ей, улыбнулся, но не мог же я кричать при всех этих людях на платформе, что я ее люблю?

— Береги себя, детка, — сказал я.

Я продолжал смотреть из окна, и ее фигурка становилась все меньше и меньше, пока не растаяла в толпе, а потом вагон повернул и платформа скрылась из виду.

Я уселся с газетой и начал читать, и хотя я был охвачен волнением из-за Лондона и своей книги, на душе у меня было как-то пусто и тоскливо.

Я прибыл в Лондон примерно в четверть шестого. Мне было известно, что в районе Блумсбери есть множество отелей. Я поймал такси и попросил шофера ехать в этом направлении. Если что-нибудь придется мне по душе, я постучу по стеклу.

В Лондоне было как будто теплее, чем в Париже, но промозгло и немного туманно. Да, в неуютное место я приехал. При тусклом свете трудно что-то различить. На улицах было полно народу, люди стояли в очереди на тротуаре в ожидании автобуса. У магазинов был необитаемый вид, и повсюду царил дух уныния: Рождество закончилось, а впереди — весь холодный январь.

Такси с шумом объехало Рассел-сквер. Туман здесь был более густой, и каждый дом казался отелем, причем ни один из них не выглядел заманчиво. Наконец я постучал по стеклу, и мы остановились перед отелем на Гилфорд-стрит. Вышел мальчик-слуга и взял мой чемодан.

— Вы забронировали номер, сэр? — спросил он.

— Нет, — ответил я.

Мне пришлось проследовать за ним в контору, где сидела женщина в очках. Сначала с ней было трудно договориться: она сказала, что номеров нет.

— Мне понадобится комната на неделю, а вполне вероятно, что и дольше, — не сдавался я.

— О, в таком случае… — начала она.

Мне пришлось расписаться в журнале, пока она манипулировала с ключами.

— Отведи этого джентльмена в номер пятьдесят восемь, — велела она.

Лифта там не было, и мы потащились по лестнице на четвертый этаж. Мальчик ввел меня в маленькую комнату со скошенным потолком. Там было холодно, никакого центрального отопления. Обои были полосатые, а в камине — какая-то штука, смахивавшая на веер. Появилась горничная — она принесла горячую воду в медном кувшине. Я открыл окно и почувствовал запах тумана. В конце улицы мальчик, продававший газеты, выкрикивал: «Последний ночной выпуск!»

— В какое время вас разбудить утром, сэр? — спросила горничная.