Чтение онлайн

Смысл ее слов доходит до меня не сразу. Но когда-таки доходит, злость подстегивает мою внутреннюю решимость отстаивать личные границы до последнего.

Офигеть. Свекровь уже не считает нужным советоваться со мной даже для видимости. Просто перед фактом ставит.

— Ада Адамовна, я планирую заниматься Васей самостоятельно, — прерываю ее с видимым спокойствием. — Если женщина перекладывает свои обязанности на кого-то еще, когда ребенок в таком возрасте, то сильно рискует разрушить материнскую связь с сыном. Он привяжется к тем, кто им занимается.

— Не говори глупостей, Дарья! — отмахивается свекровь. — Сейчас нормальные современные матери сплошь и рядом нанимают нянь на полную ставку, вопрос лишь в деньгах. А проблема детской привязанности легко решается периодической сменой людей. И, к твоему сведению, Владан в детстве к прислуге никогда не привязывался. Я строго следила за тем, чтобы оставаться в его жизни единственным авторитетом, — и, подумав, она добавляет неохотно-пренебрежительно: — Не считая законного отца, естественно. Но он предпочитал участвовать в жизни наследника только деньгами, к сожалению.

— Ясно, — лаконично отзываюсь я.

Теперь понятно, почему мой муж относится к людям так потребительски. Как к серой массе, которая просто создана для того, чтобы удовлетворять его потребности. Такое холодное воспитание с нестабильным окружением к этому весьма располагало. Как у маленького одинокого принца, избалованного угодливостью многих и обделенного материнской заботой одной и самой важной.

Странно только, что он вообще при таком детстве умудрился не только внимание на меня обратить, но еще и решил жениться.

— Так... — свекровь берет в руки свой стильный дорогой телефон, сочтя свои пояснения исчерпывающе приемлемыми, а вариант сразу двух нянь — решенным делом. — Я уже присмотрела тут у вас парочку солидных агентств по найму домашнего персонала... м-м... так, где-то тут у меня были их контакты, сейчас посмотрю...

Ну всe. Либо сейчас, либо никогда. И, глубоко вздохнув, я четко интересуюсь:

— А моего согласия вы спросить не собираетесь?

— Ой, Дарья, перестань, это в твоих же интересах, — не принимает меня всерьез свекровь. — Ты не справляешься с ребенком, это невооруженным глазом видно.

— Нет, Ада Адамовна, — решительно отказываюсь я и повторяю чуть громче: — Нет. Я против.

Она наконец оставляет свой телефон в покое и смотрит на меня так, будто у меня на плечах вторая голова вдруг выросла.

— Дарья, что это за внезапные капризы? И что за тон, кстати? Я не потерплю неуважения в доме моего сына!

От нервного напряжения у меня резко влажнеют ладони, но я мужественно парирую:

— Тон у меня вполне уважительный. Только если мы заговорили о неуважении, Ада Адамовна, то давайте вспомним о том, как вы приехали в гости без предупреждения с посторонним мне человеком. И даже не подумали ни о том, в каком я состоянии после выписки... ни о том, что у нас в доме неокрепший новорожденный ребенок.

— Марочка — фактически член нашей семьи. Она дочь моей близкой подруги, и Владан знает ее очень, очень давно и...

— Но не я, — прерываю ее контраргументом. — И не согласовать этот вопрос со мной хотя бы из вежливости вполне тянет на неуважение... не так ли?

— Незачем раздувать из мухи слона, — остро сощуривается свекровь. — Ничего плохого не произошло. Кроме того, когда мы с Марочкой ехали сюда, то я думала, что ты еще пару дней побудешь в роддоме из-за того, что Василий пока слаб... Кстати, что за ужасное имя вы дали ребенку? Оно звучит совершенно по-деревенски, как у колхозника какого-то! Аж стыдно. Надо было назвать моего внука так, как я предлагала. Вольдемаром! Ну да что уж теперь говорить... ладно, итак я займусь прислугой для внука и лечебницей для тебя. А ты, Дарья, пока собирай вещи!

Я резко поднимаюсь из-за стола, прижимая к себе малыша. Он молча моргает, прислушиваясь к громкому звуку чужого голоса.

— Вы меня не слышите, Ада Адамовна? Я сказала — нет. Меня ваше предложение не устраивает. Чужим людям я своего ребенка не доверю и уж точно не брошу его кормить грудным молоком!

— Да что на тебя нашло, не понимаю, — закатывает глаза свекровь. — Ты же не справишься одна! Знаешь, у какого чудовищного процента матерей диагностируют выгорание? Всe из-за того, что после родов они лишены восьмичасового сна и элементарного похода в салон красоты! Вот попомни мои слова. Без помощницы тут не обойтись!

К концу ее пламенного монолога меня так и подмывает спросить — а вы тогда мне тут на что? Ведь по-настоящему хорошие свекрови обычно как раз помогать с внуком и приезжают...

Но эти слова я придерживаю — лишь затем, чтобы вместо них в спонтанном порыве сообщить:

— А с чего вы решили, что помощницы не будет? У меня уже есть вполне квалифицированный опытный человек на примете.

— Да неужели? — скептически фыркает Ада Адамовна. — Наверное, какая-нибудь необразованная клуша с рынка?

— Нет, — холодно отвечаю я. — Это пожилая женщина с медицинским образованием и большим опытом работы в роддоме. И зовут ее Люся.

Мысль как можно скорее договориться с Люсей о помощи приходит как нельзя вовремя. Потому что терпеть общество моей авторитарной свекрови один на один никаких нервов не хватит.

И когда пожилая женщина по первому же звонку появляется на пороге, у меня словно гора с плеч падает. В импульсивном порыве благодарно обнимаю ее.

— Ну будет тебе, будет, Дашенька, — поглаживает она меня по плечу, а затем разувается. — Как там Вася, дает пока поспать ночью?

— С перебоями, — грустно улыбаюсь я.

На звук голосов в прихожую заходит недовольная свекровь. Она внимательно оглядывает гостью, задержав взгляд на ее простой вязаной кофте и старомодной мешковатой юбке.

— Это вы, что ли, Люся? — высокомерно кривит губы.

— Она самая, — с достоинством отвечает санитарка. — А вы, стало быть, Ада Адамовна?