Чтение онлайн

– Родион Николаевич! – продолжал Долгов. – Не откажите в любезности стареющему, но еще крепкому мужчине. Познакомьте меня с вашей дамой.

Я безразлично представил их друг другу, хотя и с любопытством заметил возникший у Машки интерес к новому собеседнику.

Он поцеловал ей руку, причем, в отличие от других мужчин, сделал это красиво. Это ведь целое искусство суметь выразить в таком поцелуе восхищение дамой и одновременно четко сохранять положенную дистанцию. Долгов это делать умел. Затем он мягким ласкающим голосом сказал несколько комплиментов, от которых Машка влегкую поплыла. А потом повернулся ко мне.

– Родион Николаевич! Я искренне вам завидую и прекрасно понимаю, что такая женщина дорого стоит. Берегите ее.

Откланялся и отошел.

– Что он имел в виду? – удивленно спросила Машка. – И кто такой вообще?

– Не обращай внимания, – чуть резче, чем хотелось, ответил я. – Просто юрисконсульт одной из фирм, который строит из себя лорда.

– У него это неплохо получается, – глядя на меня с насмешкой, проговорила Машка.

Я демонстративно вытер нос рукавом смокинга.

– Да где уж нам, – удрученно повесив голову, сказал я. – Мы люди-то простые. От сохи, так сказать.

– Ладно, крестьянин, не прикидывайся. Пойдем. Угостишь даму коктейлем.

Мы выпили и еще какое-то время потусовались, а затем народ постепенно стал расходиться. На выходе образовалась толпа. Хорошо подвыпившие люди прощались и не могли оторваться друг от друга, словно расставались перед уходом на фронт. Нам некуда было деваться, и мы тоже постояли у ярко освещенного входа в здание фирмы. Я искал глазами Тимура. Как бы мы с ним друг к другу не относились, но не попрощаться было бы невежливо. Как-никак, второе после Олигарха лицо на торжестве. Последний, кстати, хитро, по-тихому, смылся раньше и забрал Нинку.

Мы с Машкой протиснулись к Тимуру и его супруге. Женщины обменялись какими-то незначащими фразами, и Машка, повернувшись к моему боссу, начала говорить традиционные вежливые слова. В это время раздался какой-то негромкий хлопок, и директор фирмы, откинувшись назад, упал на землю, толкнув своего же охранника. На белой рубашке посередине груди стало расползаться красное пятно. Одновременно, как будто сговорившись, заголосили женщины. Охранники бросились прикрывать босса, на ходу вынимая оружие, но их помощь уже была не нужна. Он был мертв. Машка не закричала, она скорее пискнула, как напуганный птенец, и упала. Я бросился к ней. Никакого нового хлопка я не слышал, хотя услышать что-нибудь в начавшемся шуме было непросто. Я наклонился над девушкой. Машка ровно дышала, но была без сознания. Никаких следов повреждений я не заметил. По-видимому, это был обморок. Я поднял ее на руки и внес обратно в холл. Там, слава богу, было несколько кресел, на одно из которых я ее усадил. Она быстро пришла в себя и с ужасом на меня посмотрела.

– Тимур Арсеньевич жив? – дрожащим голосом спросила она. Поколебавшись, я отрицательно покачал головой. Машка всхлипнула, но собралась с силами и слезам пролиться не дала.

– Он погиб из-за меня? Хлопотун снова промахнулся? – пытливо на меня глядя, Машка начала дознание.

Я удивленно округлил глаза.

– Машенция! – деланно весело ответил я. – С чего ты взяла? Разве ты забыла, что быть состоятельным человеком в России – это очень опасная профессия. Боюсь, старик с его чересчур принципиальным и въедливым характером наступил кому-то очень серьезному на мозоль. И тот решил с ним посчитаться. Мне теперь, как первому заместителю, придется крепко поработать над его бумагами, чтобы понять, что он учудил, и не затронет ли это интересы фирмы и меня лично.

– Ты в этом уверен? – с надеждой спросила Машка. – Уверен, что целились не в меня?

Точного ответа у меня не было, и полностью разубеждать ее я бы не рискнул.

– Маш! Если хочешь услышать честный ответ, – подумав, проговорил я, – то знай, что на Библии я клясться не стал бы. Прикинем вместе. Выглядит чересчур фантастично, чтобы при покушении на дорогую и замечательную Машу Пономаренко, которая пока (только пока!) мало известна широкой публике, погибла бы другая примечательная в финансовом мире личность. Всякое, не скрою, бывает, но я бы держал пари за заказной характер убийства самого Тимура. И, как скажут менты и журналисты, будут разрабатываться различные версии, то есть личная неприязнь, профессиональная деятельность, криминальные разборки.

Машка начинала успокаиваться.

– И вообще, Машенция, приготовься к тому, что менты скорее всего возьмут за одно место не кого-нибудь, а меня. И больно возьмут.

– А тебя-то за что? Ты здесь причем? – в ответ удивилась Маша.

Я усмехнулся.

– Притом, подружка. Меня легко сделать главным подозреваемым. Во-первых, место директора в случае ухода Тимура должно было достаться мне, а во-вторых, отношения между нами в последнее время были погаными… Ладно, ты посиди здесь, а я пойду предупрежу, что мы уезжаем в больницу.

– В какую больницу? – заупрямилась Машка. – Не поеду. Да и вообще мы, наверно, должны дождаться милиционеров.

– Уже соскучилась по ним? Глядишь, кто из знакомых приедет, – съязвил я. – Тот же Скворцов, к примеру.

Машка надулась.

– Да не дуйся ты, чума! – продолжал я. – Ты ведь беременная и потеряла сознание, да и давление тогда у тебя нашли. Забыла? Так что поедешь как миленькая, обследуешься, а дальше как врачи решат.

Я отошел переговорить с начальником службы охраны, который был в полном ауте от произошедшего. Я сказал, что уезжаю вместе с Машкой, а тот, злой от случившегося и собственного бессилия, дыша на меня парами коньяка, вдруг раскипятился и стал возражать, напомнив про мой гражданский долг. А я демагогию не люблю, потому что сам в ней мастак, а из долгов признаю только два, супружеский и карточный. В общем, я тоже завелся и послал его как раз в то самое место, которым один из этих долгов и исполняют.

– Слушай, Назар (его фамилия Назаров)! – предварительно грубо выругавшись, сказал я. – Ты мне мозги тут не компостируй и начальника штаба не изображай. Моя Машка беременна и упала в обморок. И ее должен осмотреть врач. А менты, поверь мне, знают, как меня найти, если понадобится. Ты за них не боись.

И мы уехали на зависть остальным, которых Назаров убедил не расходиться и дождаться милиции.

В больнице у Машки, к счастью, ничего не нашли. Давление было в норме. Ее по моему настоянию осмотрел гинеколог и сказал, что с беременностью тоже все в порядке. Как выразился, уже расставаясь с нами, врач, с Машей произошел вазовагальный обморок. На нервной почве то есть, говоря по-русски.

Мы благополучно вернулись домой. Было уже довольно поздно. Машка чувствовала себя вполне сносно и собралась ложиться спать. Внезапно зазвонил телефон. Мы испуганно на него посмотрели. Но звонили менты и вежливо-настоятельно предложили мне и Маше завтра явиться для дачи показаний.

Напротив меня сидело «лицо кавказской национальности». Оно представилось майором Пинхадзе. Интересно, его самого менты останавливают для проверки документов?..

Как выяснилось, он продуктивно провел короткое время, прошедшее с момента преступления. И очень настойчиво, подтверждая мои тайные опасения, расспрашивал о моих взаимоотношениях с боссом. Впрочем, его информированность меня не так уж и удивляла. Ему хорошо помогли «доброжелатели», которых, как я полагаю, у меня в фирме не могло не быть. Кто-то радостно стуканул, что я претендент на место босса и что между нами пробежала кошка.