Чтение онлайн

Еще хочу сказать о пешеходных дорожках, о тротуарах. Никто не заботится о том, чтобы они были похожи друг на друга или чтобы были вообще. Возле одних домов они есть, возле других — нет. Даже Главная улица ужасна по своему виду, не говоря о том, что неудобна для хождения. Чтобы пройти по ней, нужно либо прыгать как заяц от дома к дому, либо шагать по отбросам и трупам животных по ее середине. Впрочем, это неудивительно для города, где преобладают мужчины. Однако, джентльмены, если хотите, чтобы по его улицам ходили также и женщины в туфлях на каблуках, сделайте для этого хоть что-нибудь… Я вношу предложение: издать указ, по которому тротуары должны быть обязательно устроены перед каждым домом и иметь одинаковый вид и высоту.

Следующий вопрос — о городской тюрьме. Теперешнее помещение — отвратительно. В городе ведь есть кузнецы. Пускай сделают решетки и засовы, и надо выделить определенную сумму на строительство здания тюрьмы. Приличного здания. Преступникам тоже необходимы воздух и свет.

И последнее. Думаю, решить это будет легче всего. Нам нужна церковь. Понимаю, вы скажете, что трудно залучить сюда нового священника после того, как только в августе был убит пастор Смит, но мы обязаны это сделать. И когда он у нас будет… вернее, еще до этого, надо отвести землю под здание церкви. Думаю, временно можно объединить в одном здании церковь и школу.

Вот все, что пока я хотела вам сказать, джентльмены. Благодарю за то, что выслушали меня…

Сара Меррит спокойно опустилась на место, нацепила очки и продолжала делать записи в блокноте — в основном они касались того, о чем она только что довольно долго говорила.

Стояла тишина. Члены Совета обменивались взглядами, пораженные, как видно, речью, сорвавшейся с уст единственной женщины в этом помещении. Со всех сторон зала тянулись шеи, каждый из присутствующих хотел получше рассмотреть оратора. Старатель, сидевший рядом с ней, раздувался от сознания, что отражение славы падало и на него. Ноа тоже был в числе тех, кто как завороженный глядел на нее.

Джордж Фарнум нарушил напряженное молчание. Он откашлялся, потер шею и сказал:

— Да, мисс Меррит… Тут слишком много, чтобы проглотить сразу, не прожевывая.

Она подняла на него глаза.

— Я понимаю вас, мистер мэр.

— И у нас в кармане не так много денег, — добавил Фарнум.

— Но мы находимся, — настаивала она, — выражаясь вашими же словами, в одном из богатейших карманов Америки. Я слышала, что, когда здесь стало известно о подписании мира с индейцами, старатели выражали свою радость тем, что разбрасывали на улицах золотой песок.

— Это верно, — согласился Фарнум, — но так делали те, у кого нет семей. Их здесь большинство, и они наверняка не станут поддерживать строительство школы. Сама земля тоже достаточно дорого стоит.

— Тогда предложите самым богатым жителям, чтобы они оказали поддержку. Устройте сбор средств в помощь школе. А лучше, если… Я сама возьмусь за это дело, хорошо? Мне будет легче, поскольку у меня газета, и я уже опрашивала семьи, где есть дети, и знаю, кто из них готов внести деньги для будущей школы.

— Прекрасно, мисс Меррит. Что касается земли… Вы уже знаете, где ее взять под школьное здание?

— Я здесь всего неделю. Нет, не знаю… Но знаю, что образование совершенно необходимо. Его нельзя откладывать на потом…

Было решено вынести все эти вопросы на следующее общегородское собрание, о котором Совет объявит через газету. Проголосовали также и за то, чтобы все решения Совета и собраний публиковались в газете на следующий день.

Когда заседание закончилось, Сару окружили мужчины. Они вились вокруг нее, как мухи вокруг куска сырого мяса. Старатели и владельцы контор и магазинов — чистые, неряшливые, молодые, старые — все они, казалось, позабыли уже, что она единственная среди них, носящая юбки, и пытались поговорить с ней на равных. Здесь были Тедди Рукнер, Голландец Ван Арк, док Терли, Бен Уинтерс — хозяин гостиницы, в которой она жила, Энди Тейтем и Элиас Пинкни, который, с трудом пробившись через толпу, завладел рукой Сары и держал ее с видом собственника.

Ноа некоторое время смотрел на все это со своего места, затем встал и направился к заполненному людьми проходу. Когда он оказался вблизи Сары, их глаза встретились. Он коротко кивнул ей, она ответила тем же, и он пошел к выходу.

К его неудовольствию и даже смятению, этой ночью, когда он лежал в постели, к нему пришли мысли о Саре. Он вспомнил, какой увидел ее в конце собрания — окруженной возбужденными мужчинами, суетящимися вокруг словно одуревшие щенки. Какими же могут быть глупыми мужчины, когда у них нехватка женщин! Ведь, черт возьми она сложена, как двенадцатилетний мальчишка, и не намного женственнее лицом… Оно у нее какое-то удлиненное, нос чересчур тонкий… Ко всему еще очки придают ей дурацкий ученый вид, да и непривычно глядеть в глаза женщины почти одного с тобой роста.

Но глаза, надо признать, красивые. Когда снимет окуляры и уставится на тебя — пробирает аж до пяток!..

Мать в одном, пожалуй, права. Сара Меррит непростая штучка: смышленая и неробкого десятка. Кто из женщин осмелился бы так запросто явиться на собрание городского Совета, где одни мужчины, да еще наводить на них критику, бомбардировать разными предложениями, одно другого сложнее?.. Конечно, издатель газеты в любом городе числится не среди последних, но чтобы женщина.. Тьфу!

Однако ее смелость поразила его в самое сердце…

Следующее утро выдалось сумрачным и холодным Ноа проснулся, взглянул в окно, натянул одеяло до самого подбородка. Он слышал, как внизу гремели железные заслонки — миссис Лоретта Раундтри разводила огонь в печке. Из соседней с ним комнаты до Ноа доносился храп соседа.

Он решил еще немного погреться под одеялом. Нет, ну какого дьявола?! Почему он опять подумал об этой Саре Меррит?.. Вот привязалась! Прямо напасть какая-то…

Он постарался выкинуть ее из головы, сел на постели, потянулся, потом надел штаны и ботинки, вышел из комнаты. Возвратившись после короткой прогулки, вымылся ледяной водой и побрился. Вода была так холодна, что, казалось, живот прилипает к позвоночнику. Смочив волосы, он небрежно зачесал их на одну сторону и дал волю вести себя, как им захочется. Когда высохнут, они, как обычно, будут торчать во все стороны из-под шляпы.

С первого этажа уже доносился запах жареного мяса и кипящего кофе, в доме становилось теплее. На лестнице и в холле раздавались шаги. Ноа натянул на себя красную фланелевую рубашку, черный кожаный жилет, приколол шерифскую звезду и, оставив ремень с револьвером в кобуре висеть на спинке стула, спустился вниз к завтраку.

Он вошел в комнату, но, не сделав и двух шагов к столу, остановился как вкопанный.

За столом сидела Сара Меррит, она в это время как раз откусывала кусок печенья,