Чтение онлайн

— Если вы не одна из «девушек сверху», — начал Кемпбелл, — вам совершенно нечего здесь делать. Поскольку я вас привел сюда, Роза попросила меня увести вас. Решайте — вы уйдете сейчас или вам придется иметь дело с Флосси. — Он кивнул в сторону женской фигуры, пробиравшейся к ним сквозь толпу. — Сомневаюсь, чтобы вы получили удовольствие от знакомства с ней.

Рядом с ними уже безмолвно возникла огромная индианка, краснокожая амазонка шести футов ростом, если не больше, словно вытесанная из дерева несколькими ударами топора, потом подсушенная на костре и вставленная в ботинки внушительных размеров, на гвоздях. У нее были крошечные глаза, темные и без всякого выражения. Неровная кожа напоминала поверхность клубничных ягод. Густые волосы клубились на затылке; ее руки могли бы легко обхватить ствол пушки времен Гражданской войны.

— Эй, ты, — ткнула она пальцем в сторону Сары. — Убирай отсюда задницу!

Страх горячей волной разлился в груди Сары. Она с трудом сглотнула, посмотрела в неподвижные глаза Флосси и уже не могла отвести от них взгляда, как привороженная.

— Мой отец умер, — услышала она себя. — Я не видела сестру пять лет. Хочу поговорить с ней, больше ничего.

— Поговоришь завтра. А сейчас поднимай свой тощий зад и уматывай!

Флосси слегка наклонилась, схватила Сару за плечи и подняла в воздух со свекольного диванчика. Сара повисла на ее вытянутых руках, словно шерстяной костюм на вешалке в магазине.

— Отпустите меня, пожалуйста, — произнесла Сара дрожащим голосом. Ее плечи почти касались мочек ушей. — Я уйду сама.

Флосси разжала руки и выпустила Сару, как выпускают сброшенную карту. Ее колени ударились друг о друга, она чуть не упала, но все же удержалась на ногах.

— Флосси! — раздался чей-то голос. — Оставь ее в покое!

Сара выпрямилась, оправила жакет. Кто это крикнул?.. На середине голой лестницы, спускающейся прямо в центр комнаты, опираясь на топорной работы перила, стояла женщина. Ее иссиня-черные волосы обрамляли лицо и вызывающе торчали над уголками рта. Кожа была по контрасту очень белой, глаза обведены черной краской, губы — сплошной красный цвет. Она была в нижней рубашке и белых панталонах, поверх которых надела темное прозрачное кимоно с двумя алыми маками, приходящимися на определенные части тела. У нее было такое же холодное выражение лица, как у мадам Розы, и так же не предвещавшее ничего хорошего, как у Флосси.

Женщина подошла вплотную к Саре и остановилась.

— Какого черта ты заявилась сюда? — спросила она ледяным тоном.

— Полагаю, я первая должна была бы задать тебе этот вопрос, — ответила Сара.

— Я здесь работаю и не желаю, чтобы мне мешали, когда я занимаюсь с клиентами.

— С клиентами! Боже мой, Аделаида, как ты…

— Меня зовут Ив! — резко сказала она. — С Аделаидой покончено. Скажу больше: она никогда не существовала!

— Ох, Адди, что ты с собой сделала? — Сара коснулась рукой ломкого темного локона возле губ сестры. Аделаида отпрянула.

— Убирайся отсюда! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Я не звала тебя приезжать и не хочу видеть.

— Но ты мне писала. Сообщила, где находишься.

— Может быть, так. Но никогда не думала, что ты потащишься за мной. Уходи отсюда!

— Адди, наш отец умер.

— Уходи, я сказала!

— Адди, ты слышишь? Папа мертв,

— Мне все равно. Убирайся!

— Я приехала сюда из Сент-Луиса.

— Наплевать!

Сара, не помня себя от ужаса, обнаружила, что как привязанная следует за сестрой, — та шла в сторону круглого стола, за которым сидели несколько мужчин и тянули виски.

— Снукер, ты следующий, дорогуша. Извини, что задержалась.

Аделаида положила руку на плечо пожилого бородача в красной клетчатой рубахе и в подтяжках. Тот повернул голову, взглянул на Сару. Аделаида, коснувшись щеки мужчины, отвела его взгляд, заставила поглядеть на себя.

— Чего уставился на нее? Она никто. — С этими словами Аделаида наклонилась и впилась накрашенным ртом в его старческие губы. Сара повернулась и пошла прочь. Ноа Кемпбелл догнал ее, взял за локоть.

— Я вам сказала, не прикасайтесь ко мне! — В который уже раз она отдернула свою руку от руки человека, который был, вероятно, одним из клиентов ее сестры.

Собрав все свои силы, она с достоинством и с разбитым сердцем пошла к выходу.

Придя в гостиницу, Сара легла в постель и долго лежала, будучи не в состоянии уснуть, напряженно вытянувшись под одеялом. Она не была зеленым новичком, не знающим ничего о жизни. Когда ей исполнилось семь, а сестре всего три, их мать убежала из дома с любовником. Разве Сара не поняла с тех пор, что чувственность, похоть могут искалечить людям жизнь?

Позднее, с двенадцати лет, она уже работала в типографии у отца — наборщиком, а с пятнадцати стала сама писать статьи. С той поры с какими только проявлениями человеческой натуры она не сталкивалась! Но научилась сдерживать собственные эмоции и давать волю своему гневу или сочувствию только на газетной бумаге. «Слишком сильно переживая, теряешь объективность», — любил повторять отец, и, так как не было на земле человека, кого она больше почитала, чем Айзика Меррита, его слова она запомнила раз и навсегда. И продолжала тем временем узнавать и изучать изнанку жизни — людскую жестокость, безнравственность, жадность и бездушие, похоть.

Но сейчас совсем другое дело. Сейчас речь идет о ее младшей сестре Аделаиде, Адди, с нем она делила постель в раннем детстве, с кем вместе болела ветрянкой и корью и кого, заменяя мать, учила начаткам чтения и письма, манерам и ведению домашнего хозяйства. Аделаида, которая так тяжело переживала уход матери… Аделаида — в этом ужасном месте совершает эти ужасные дела с этими ужасными мужчинами!..

Перед глазами Сары вновь возникла большая комната в борделе — мокрогубые клиенты, мадам с сигарой во рту… Вырождение, упадок… Что заставило Аделаиду пойти туда? Сколько времени она уже там? Занимается ли она проституцией с тех самых пор, как ушла из дома?

Пять лет… Сара прикрыла глаза… Пять долгих лет — и все ночи с этими мужчинами… Она снова широко открыла глаза… Пять лет или пять ночей — где мера порочности и разврата, и какова она?..

Да, настоящий шок испытала Сара, увидев свою сестру в этом греховном наряде, располневшую фунтов [2] на двадцать, с размалеванным лицом и перекрашенными завитыми волосами. Когда Сара видела ее в последний раз, та была юной и тонкой, с длинными и шелковистыми белокурыми локонами, с нечастой робкой улыбкой. Она была истинной христианкой, послушной дочерью и любящей сестрой. Что заставило ее так измениться? Что?..