Прошлое
Шрифт:
— Идем! — с этими словами хозяин впервые за два с лишним года вытолкнул меня за дверь своей личной территории.
«Отдаст» — с отчаянием осознала я. Все было логично, но как же страшно…Время мук пришло.
Оба метха вышли следом. Толкнув меня в плечо, принудили двинуться в нужном им направлении. Так мы передвигались какое-то время, за которое я отчаянно старалась сдержать свой страх, а мужчины молчали. Довольство Гринода было почти осязаемым, а вот Кирен был сдержан. Даже скрытен — ни словом, ни звуком не выдавая намерений. Впрочем, ставить под угрозу свое благополучие ради презренной рабыни он однозначно не станет.
— Но зачем?.. — растерянный возглас Гринода еще не успел подарить мне надежду, но подсказал: что-то пошло вразрез с его планами.
— Это выход, — перебил Кирен. — Капсула кары. Заблокируем арианку в ней на максимальный срок наказания — на полтора года!
— Но… зачем? — визгливые нотки в выкрике метха подсказали мне, что такой вариант он не предвидел.
— Это позволит всем остаться при своем. Она дозреет до того состояния, когда станет полезна нам и сможет подарить сильных сыновей многим. А ко мне не будет претензий относительно ее нахождения в непосредственной близости. На полтора года она изолирована от всех и недоступна даже мне. Дверь автоматически раскроется лишь по истечении выбранного срока.
Меня, не церемонясь, толкнули в спину, вынудив влететь в темный зев невысокой капсульной двери. Едва я неловко упала на пол, как дверь позади захлопнулась, камеру осветило и механический голос возвестил: «Активация механизма закупорки завершена. Срок наказания — максимальный!».
Охнув, откинула капюшон и осмотрелась. Прямоугольное помещение, немногим больше моего роста в длину и ширину. Всего несколько квадратных метров. И здесь я, не имея возможности даже достаточно двигаться, проведу полтора года??!
Глава 4
Дейнари
В страхе осела на пол, не понимая, что теперь делать. В голове был хаос из мыслей и чувств. Сердце отчаянно билось в груди, почему-то казалось, что вот сейчас кто-то ворвется в эту «камеру» и… сделает что-то страшное. Осознать такие стремительные изменения не получалось. Уже второй раз в моей жизни все менялось кардинально.
Обхватив голову руками, привалилась спиной к стене. Тело пульсировало болью — я была на пороге становления энергетического баланса, испускаемого моим сознанием волнового излучения, и замыкаться сейчас в таком тесном окружении было чревато. Физическое ограничение давило на сознание. Пусть это было скорее материальным ощущением (стены не преграда для импульсов сознания), но оно влияло — подавляя и искажая реальность восприятия.
На Цезарионе, подросших до этапа становления своих сил детей отвозили к источнику жизни планеты, туда, где не было границ для сознания, где перед каждым разворачивалась целая Вселенная. Это позволяло сформировать возможности их сознания полноценно.
Опять же я не понимала, почему здесь? И к чему готовиться?.. Чего ждать дальше от метха?..
Сколько так просидела, не представляю. Мне казалось, что долгие часы… Но ничего не менялось! В какой-то момент, обессиленная страхом и пульсирующей в висках болью, обмякла на пол. А потом заснула. Так и не дождавшись ничего. Не поняв.
Не знаю, сколько проспала, но проснувшись, не сразу сообразила — где я? Привстав с пола, на котором свернулась клубочком, обхватив себя руками и хвостом, в панике осмотрелась. Освещение было тем, что мне помнилось — не ярким и не тусклым, ровным. Крошечная кабинка, в противоположном конце которой имелись две ниши, в которые можно было едва вместиться. Одна была отведена для туалета и утилизации любых отходов, во второй наличествовал сток и возможность тонкой струйкой пустить воду из отверстия в потолке.
Осмотрелась и по сторонам. Гладкие поверхности стен, пола, потолка, неприметные стыки, размывающие ощущение границ. Серые. Справа обнаружила крышку какой-то секции. Неуверенно потянувшись к ней, открыла. В специальное углубление в толще стены мгновенно упал прозрачный брикет.
«Еда!» — мгновенно поняла я. И испытала облегчение, ощутив, насколько голодна. В створе крышки обнаружила скатанную тонким валиком плотную ткань. Видимо, подстилка?..
Покушав, расстелив на полу «матрасик», приготовилась ждать. Не может быть правдой, что меня здесь заточили на полтора года?.. Не может…
Спустя много дней, засыпая и просыпаясь, питаясь по острой потребности и пялясь в серую стену напротив, не зная, что и думать, я наконец-то осознала: может! Просто никто не счел необходимым объяснить мне хоть что-то. Закинули сюда и забыли. Теперь я полностью зависела от исправности систем обеспечения корабля метхов — именно она, следуя какой-то системе, направляла мне еду и обеспечивала подачу воды. И вообще от самого факта существования корабля метхов… Случись с ним что-то, я обречена погибнуть в его нутре. И за это тоже надо благодарить капитана!
Впрочем, как знать. Возможно, участь, уготованная мне Гринодом, была еще страшнее. Здесь же… по крайней мере никто не способен меня достать. Поначалу я больше всего боялась именно этого, настороженно ожидала металлического скрипа, возвещавшего об открывании двери. Впервые я оказалась отделена от всех остальных толстой стеной. И радовалась этому, отчаянно надеясь, что чувство безопасности не иллюзия…
Но потом я поверила в него — дверь оставалась неподвижной. Страх начал понемногу спадать, сменяясь… непониманием. Меня сокрушило чувством растерянности, я никогда не оставалась одна так надолго. И тем более в месте, что едва ли не физически давило на меня, мучало, вызывало ненависть… заключение давалось мне с трудом, хотя, будь у меня выбор, тоже предпочла бы его.
Эти стены… мне казалось, я знаю их идеально, выучила и рассмотрела до малейшего пятнышка, каждый сантиметр, любой блик, каждую вмятинку. Спустя время я видела только их, что закрыв глаза, что открыв… И во сне и наяву! Взгляд словно заволокло серой пеленой. Я перестала даже пытаться считать дни, отмеряя время. Я смирилась с существованием полуживотного — действуя скорее по воле инстинктов, вынуждавших питаться, мыться, спать… Стала почти механически совершать любые движения, заведя для себя «алгоритм жизни» — особую последовательность действий, что отмеряли мой «день». Стоило мне их завершить, как я падала на тюфячок и старалась заснуть — наступала моя ночь.