Чтение онлайн

Мы сказали:

— Мы были на уроках.

Алешка сказал:

— По тому нахальству, с которым вы отказываетесь, я могу судить, что вы люди, совершенно потерявшие совесть школьника. Но я подозреваю, что это сделал Шифрин. Шифрин, я верно говорю?

Я сказал:

— Что вы, Алексей Васильевич. Что я, идиот, бить директора сапогом?

Алешка сказал:

— Вы слышите, как он отвечает? Его надо беспощадно выгнать вон из школы.

Тогда остальные ребята стали канючить:

— Простите его, Алексей Васильевич! Он больше не будет! Простите его, пожалуйста…

И я тоже канючил, и мы пели, как гнусавые нищие на паперти.

Алешка сказал:

— Ладно, но четверку в четверти за поведение я ему все равно влеплю.

И влепил.

Но это все ерунда, потому что я все-таки подтянулся по учебе и хотел получить медаль. Задача была такая: получить четверки по алгебре, геометрии и тригонометрии и пятерки по всем другим предметам. И у меня бы все это получилось, если бы я не был таким ослом. Тут я должен рассказать про нашего физика. Он неплохой мужик, но жутко нудный. Говорит он всегда монотонно и равнодушно. И его почему-то прозвали китайцем. Когда была консультация по физике перед экзаменом и он пришел в класс, я встал и сказал:

— Сергей Вадимыч, к нам сегодня нельзя.

— Почему? — спросил он монотонно и равнодушно.

— У нас сегодня облава на китайцев, — участливо сказал я.

— Хорошо, — сказал он, — я уйду, но пятерки по физике вам, Шифрин, не видать.

И ушел. Никто даже не засмеялся, а Вовка Мулин сказал мне:

— Ну и дурак.

У меня получилась лишняя четверка. И медаль мне не дали.

Я приступил к работе.

Типография у нас большая, новая, мы печатаем книги и брошюры для детей. Когда я в первый раз пришел к директору (его зовут Лев Яковлевич), он показался мне тихим маленьким невзрачным человеком. Он сильно картавит и никогда не смотрит на собеседника.

Я сказал:

— Здравствуйте, меня распределили к вам на работу.

Он сказал:

— Я слышал. Садись, мальчик, мы тебе сейчас придумаем должность.

Он нажал кнопку, вошла секретарша Галя.

— Позовите ко мне этих… Ну, вы знаете кого.

Пришли итеэровцы — мои будущие начальники и товарищи.

Лев Яковлевич показал на меня пальцем и сказал им:

— Этого мальчика распределили к нам после института. Он дипломированный инженер. Куда мы его поставим?

Главный инженер сказала:

— Пусть идет диспетчером в отделочные цеха.

И я стал диспетчером.

Утром я прихожу на работу. Это делается так. Я просыпаюсь под будильник. Это отвратительно, потому что самое сладкое — поспать после будильника. Я вскакиваю и несусь на кухню. Яичница. Это доступнее всего. Яичница с колбасой. Краковской. Я, стоя, со сковородки, сжираю яичницу и бегу на автобус.

Работа начинается ровно в восемь. Если я прихожу в три минуты девятого, табельщик пишет донос и меня казнят как прогульщика и лодыря. Задача — уложиться к восьми. Высунув язык, я мчусь по улице, чтобы до восьми отбить свой номер в проходной. Я влетаю во двор типографии — и все! Спокойно, засыпая на ходу, я медленно бреду в контору, сажусь за свой стол и сплю. Эти дремотные минутки прекрасны, — я грежу, я вижу какой-то чудный недосмотренный сон. Это время мое. Потом я сбрасываю оцепенение и вспоминаю, что я — диспетчер. Я должен обойти цеха, посмотреть, что идет сегодня на машинах, собрать наряды мастеров с выработкой за вчерашний день, подсчитать план, составить сводку и дать задание цехам на сегодня и завтра.

Конечно же я не могу сразу охватить все производство. Я всегда что-нибудь забывал. Поэтому на ежедневной летучке у директора я выглядел смешно и глупо. Директор относился ко мне снисходительно, но всегда издевался надо мной. «Встань, — говорил он мне на совещании. — Скажи, что мы шьем на „Кристензенах“?» А я не помнил, потому что не успевал обойти цеха. «На „Кристензенах“ сейчас идет это… Ну, как его… Это…» — мямлил я. «Смотрите на него, — говорил директор, — смотрите на этого дипломированного болвана, он не знает, что идет на „Кристензенах“. А что ты вообще знаешь?» И я не мог ничего возразить, потому что он был прав. Нас учили в институте чему угодно, только не работе на предприятии. Я молчал, виновато поглядывая на сочувствующих коллег, и тихо улыбался.

После работы я шел домой, думая о том, что я, наверное, бездарен, как пень. Что же делать, кто-то должен быть бездарен…

Я студент! Правда, у мамы прибавилось седых волос, папа стал совсем тихим, но это все позади.

А было так. Я вышел из школы без медали. Физик таки сдержал свое слово. Он поставил мне годовую четверку.

Я сказал себе: «Ну и что? Миллионы детей по всей стране не получили медали, они будут сдавать экзамены и пойдут в вузы. Я ничуть не лучше других».

И я пошел поступать на редакционный факультет. Я полагал, что буду хорошим редактором. По секрету скажу, что я давно готовился к поступлению на этот факультет. Когда на уроках я выдавал что-нибудь новенькое, все ахали, а учителя говорили: «Посмотрите на Шифрина, у него голова на плечах». Но голова тут ни при чем. Просто, я читал не школьные нудные учебники, а вузовские. Ну, а с русским языком все было в порядке: учителя давали мне проверять диктанты и сочинения наших учеников. Каюсь, приятелям я ставил четверки и пятерки, даже Рафке Раскину, который писал «карова». Я был очень уверен в себе.

Конкурс в институте был большой — 12 человек на место. Вступительный диктант был «хитрый», и в каждом слове неподготовленный мог сделать от 2 до 5 ошибок. А я наизусть знал эти дурацкие диктанты: «Аполинария Никитична разожгла конфорку и отправилась на галерею…»

Диктант я написал здорово. А потом начались устные экзамены. Я отвечал как пулемет. Я знал все вопросы. Географ спросил: «Где расположено..?»

Я: тр-р-р!

Географ: «Правильно. Идите. Тройка».

Историк спросил: «Назовите мне, пожалуйста…»

Я: тр-тр-тр!

Историк: «Правильно. Идите. Тройка».

Литератор спросил: «Расскажите нам о…»

Я: тр-тр-тр!

Литератор: «Правильно. Идите. Тройка».

Они все поставили мне тройки! Я ходил как сумасшедший. В чем дело? Историк в коридоре мне сказал:

— Ничего не поделаешь. Так надо.

— Кому надо?

Но он уже отошел не оглядываясь. Кажется, я начал понимать.

Они не хотели, чтобы я стал редактором! Они нарочно ставили мне тройки! И они сказали мне, что я не прошел по конкурсу. Я схватил свои документы и сунулся в другие институты. Куда там! Со мной даже не говорили! Я понял, что пропал. В этом году я провалился!