Чтение онлайн

Лиза, которую они с Майклом так ждали.

Лиза – дитя ушедшего, полного оптимизма времени.

Лиза, которая сейчас носит под сердцем их внука.

Бесс прижала к себе Лизу и сдавленно прошептала:

– Я люблю тебя, Ли-ли. – Это имя дал ей Майкл давным-давно, в то золотое время, когда они верили, что их счастье будет вечным.

– Я тоже люблю тебя, мамочка.

– Мне просто нужно немного времени, дорогая. Пожалуйста.

– Я знаю.

Майкл, открыв дверь, ждал, растроганный тем, что Бесс назвала дочь забытым детским именем.

Бесс отстранилась, все еще цепляясь за Лизину руку.

– Отдыхай почаще. Я позвоню тебе.

Она прошла мимо Майкла через прихожую, держа под мышкой сумку и натягивая на ходу перчатки. Ее туфли на высоких каблуках громко стучали по плиткам пола. Майкл, застегивая пальто, последовал за ней, отметив, как энергично она шагает, будто торопится на деловую встречу.

Бесс спустилась на два марша лестницы, и тут ее мужество иссякло. Она заплакала, отвернувшись от него и вцепившись одной рукой в перила, а другую поднеся ко рту.

Майкл стоял на ступеньку выше, засунув руки в карманы и глядя, как трясутся ее плечи. Ему самому было грустно, а от ее слез стало еще печальнее. Она старалась и не могла подавить рыдания. Осторожно он коснулся ее плеча:

– Бесс…

Ее слова заглушала рука в перчатке, прижатая ко рту.

– Извини, Майкл, я знаю, что не должна была так реагировать… но это такое потрясение.

– Да, конечно. Для меня тоже.

Он опять сунул руки в карманы. Она шмыгнула носом, открыла сумочку, достала платок. Все еще стоя к нему спиной, она сказала:

– Ненавижу себя, что так разревелась перед тобой.

– Черт возьми, Бесс, я не раз видел, как ты плачешь.

Она высморкалась.

– Да, когда мы были женаты. Сейчас все по-другому.

Выбросив бумажный платок и опять сунув сумку под мышку, она повернулась к нему лицом, держа у глаз руку в дорогой кожаной перчатке.

– Господи, – вздохнула она и прижалась к черным металлическим перилам, потерянно уставившись в одну точку.

Какое-то время оба они молчали, чувствуя свою беспомощность и неспособность предотвратить то, что ожидало их дочь. Наконец Бесс сказала:

– Я не могу. Не могу притворяться. Это просто ужасно. Наша единственная дочь – и эта поспешная свадьба…

– Я понимаю.

– Ты не чувствуешь себя так, будто снова потерпел поражение? – Она подняла на него покрасневшие глаза, в уголках которых все еще дрожали слезы.

Он тяжело, устало вздохнул и огляделся вокруг.

– Я бы не хотел обсуждать это на лестнице. Может, пойдем куда-нибудь? Выпьем по чашке кофе?

– Сейчас?

– Если ты только действительно не спешишь домой.

– Да нет, это был только предлог, чтобы уйти. У меня утренняя встреча не раньше десяти часов.

– Хорошо. Тогда как насчет «Граунд-раунд» на Уайт-Бер-авеню?

– Отлично.

В совершенно расстроенных чувствах они медленно спустились по лестнице. Он открыл перед ней стеклянную дверь, испытывая при этом странное ощущение deja vu [1] . Сколько раз, ухаживая за ней или уже будучи ее мужем, он открывал перед ней дверь? Во время их ссор бывало и так, что он проходил вперед и захлопывал дверь у нее перед носом. И вот сейчас, переживая стресс, Майкл почувствовал себя чуть лучше, вновь оказав Бесс эту маленькую любезность.

На улице воздух был таким холодным, что изо рта шел пар, а снег под ногами хрустел, как разгрызаемый леденец. На тротуаре, рядом со стоянкой машин, она остановилась и, обернувшись к нему, сказала:

– Встретимся на месте.

– Хорошо, я еду следом.

Разойдясь в противоположные стороны, каждый к своей машине, они ступили на долгий тернистый путь к примирению.

Они встретились в холле ресторана, где к ним тут же подошел лощеный женоподобный молодой человек и пригласил: «Сюда, пожалуйста». Следуя за Бесс, как делал это бесконечное количество раз, Майкл почувствовал ту же давнюю тоску. Он наблюдал, как колышутся полы ее пальто, как двигаются ее руки, когда она снимала перчатки, вдыхал слабый аромат все тех же духов с запахом розы.

Духи были единственным, что осталось в ней прежним. Все остальное было новым – искусно обесцвеченные пряди волос, дорогая одежда, уверенные движения, подтянутость. Все это позднейшие приобретения.

Они сидели за столом у окна, на их лица падал свет от висящей под потолком оранжевой люстры в форме глобуса, усиленный розоватым отблеском фосфоресцирующих ламп, отражающих свечение снега на улице. Вечерние посетители уже разошлись, где-то за углом, видимо над баром, по телевизору показывали хоккейный матч. Его звуки сливались с музыкальной композицией, доносящейся из встроенных динамиков. Майкл снял пальто, сложил его и бросил на свободный стул, Бесс предпочла свое не снимать.

Совсем юная официантка с кудрявыми волосами подошла к ним и спросила, принести ли меню.

– Нет, спасибо. Только кофе, – ответил Майкл.

– Два?

Майкл взглядом задал тот же вопрос Бесс.

– Да, два, – ответила она, быстро взглянув на девушку.

Когда они снова остались одни, взгляд Бесс остановился на руках Майкла, лежащих ладонь к ладони на скатерти. У него были крупные, хорошей формы руки с аккуратно подстриженными ногтями и длинными пальцами. Бесс всегда любила его руки. Такие руки, часто повторяла она, должны быть у зубного врача. Даже в разгар зимы его кожа никогда не была совсем бледной. Темные волоски на запястьях подчеркивали белизну манжет. Есть безусловная привлекательность в ухоженных мужских руках, оттененных белизной манжет и темными рукавами пиджака. Часто после развода в совершенно неожиданные моменты – в ресторане, универмаге – Бесс ловила себя на том, что смотрит на руки какого-нибудь мужчины и вспоминает руки Майкла. А когда возвращалось чувство реальности, она проклинала себя за эту горькую память, которая делала ее еще более одинокой.

И сейчас здесь, в ресторане, через шесть лет после развода, оторвав взгляд от рук Майкла и подняв глаза к его лицу, она вынуждена была признаться себе, что по-прежнему находит его привлекательным. У него были идеально очерченные брови над красивыми карими глазами, полные губы и шапка роскошных темных волос. Впервые она заметила легкий налет седины, увидеть который можно было лишь при прямом свете.

– Да, – вздохнула она. – Это был вечер сюрпризов.

Он согласно кивнул.

– Когда я сказала Лизе, что приду обедать, то меньше всего подозревала, что в конечном счете окажусь здесь.