Проснись!
Шрифт:
– Ну как? – поинтересовалась Бригитта.
– Очень вкусно.
– Добавки?
– Хотелось бы, но думаю, что не стоит. Я и так давно не ела, поэтому живот уже немного побаливает.
– Очень разумное решение, – женщина рассмеялась.
– А почему я ем не со всеми? – отставляя тарелку.
– Потому что они – психи, а ты нормальная.
– С чего вы взяли? – горькая усмешка.
– Герхард никогда не ошибается, – женщина заметила, что девушка задумалась. Она села напротив.
– Послушай, детка, – для нее она все равно ребенок, – скоро все кончится, и ты уедешь обратно домой, к родителям. Все будет как раньше.
– Как раньше не будет уже никогда… – тихо.
– Ты права. Все будет по-новому. Ты – умничка. Пережив такое, ты осталась в рассудке. Не каждый взрослый бы так смог. А ты справилась с этим кошмаром. Смогла пережить и отпустить. Ты осталась собой…
«О, Бригитта, как же ты далека от истины…»
Призрак встала, взяла посуду и, подойдя к раковине, включила воду. Сестра смотрела на нее с удивлением.
– Это совсем не обязательно.
– Я хочу.
– Хорошо.
* * *
– Эту одежду передали твои родители, – доктор Йохан положил сверток на кровать. – Думаю, лучше, если ты будешь ходить в ней.
– Спасибо.
– А сейчас я хотел бы тебе кое-что сказать.
– Я слушаю.
– Завтра будет тяжелый день. Приедет полиция. Им нужно тебя допросить.
– Хорошо.
– Я считаю, на время следствия тебе лучше находиться здесь, а не под стражей. Тут на самом деле хорошо, – мужчина погладил ее по голове.
– Спасибо.
Он уже собрался уходить, но она остановила его.
– А можно…
– Что?
– Можно я буду кому-нибудь помогать? Хотя бы мыть посуду?
– Зачем?
– Я не могу сидеть без дела…
– Конечно, милая. Я думаю, Бригитта будет очень рада тебе.
– Спасибо.
Глава 8
«– Быть может, не сильна была любовь?
– Любовь бессмертна, а люди нет…»
Она проснулась от стука в дверь.
– Да, – на автомате.
– Доброе утро, – Бригитта осторожно заглянула в комнату.
– Доброе, – полусонная улыбка.
– Кажется, кто-то хотел помочь? Завтрак через 40 минут. Я буду на кухне. Не заблудись.
– Сейчас приду.
– Жду, – женщина ушла.
Девушка сладко потянулась. Сегодня она спала без снов. Через 10 минут Призрак уже спустилась вниз, чтобы приступить к работе. Они с Бригиттой быстро управились с приготовлениями, и теперь женщина давала своей новой помощнице дельные указания.
– На тележку нужно поставить 12 порций. Это для тех, кто не выходит из палат.
– Хорошо.
– Эти 6 на другую тележку. Это для тех, кто в подвале.
Призрак замерла. В подвале держали Ганзеля.
– Для них нужна другая посуда. Пластик во втором шкафчике.
– Ясно.
– Я посмотрю как там кисель, а ты пока разберись с посудой. Хорошо?
Девушка кивнула.
«Интересно, я когда-нибудь его еще увижу?..»
* * *
– Это все? – спросила девушка, домывая кружки.
– Почти, там двое на тарелках летают, пойду сажать их на Землю, – Бригитта усмехнулась и вышла с кухни.
Призрак прождала минут 15, но не слышала ничего кроме тишины. Еще минута, две… в коридоре послышались визги, быстро сменившиеся полноценными криками. Она даже не сразу поняла, что уже несется по длинному коридору в направлении комнаты отдыха.
– Дитрих, я прошу тебя, успокойся. Все будет хорошо.
– Не заговаривай мне зубы, сука! Я не псих, чтобы меня здесь держали!
– Я знаю, Дитрих, я знаю.
Сильно помятый жизнью мужчина крепко держал Бригитту за шею, приставив ей к виску пистолет. Дыхание перехватило.
«Твою мать!»
Быстрый взгляд на ситуацию: десятка два больных забились в углу у окна, Бригитта в заложниках, ни одного санитара, какой-то парень распластался на полу в отключке.
«Что делать? Что делать?!»
Вдох. Мановение мысли. Шаг вперед.
– Привет, Дитрих.
– Ты кто? – больной перевел оружие на девушку.
– Я тоже не псих. Я такой же пациент, как и ты.
– Чего ты хочешь? – нервно тряся головой и пистолетом одновременно.
– Послушай, – она зажала пальцами переносицу, пытаясь успокоить кипящую кровь. – Я просто хочу сбежать, как и ты. Можно мне с тобой?
Еще примерно с минуту мужчина переводил бешеный взгляд с нее на парня без сознания, передвигая пистолет с одного на другого.
– Х-хорошо.
Она уверенно подошла и встала за его спиной.
– Неужели он так ошибся? – столько боли и сожаления в словах сестры.
– Герхард никогда не ошибается, – выдох.