Чтение онлайн

Он сидел рядом, обнимал её и поглаживал по колену: нежно и бережно, но от этих прикосновений девушка замирала, стараясь совладать с теплой волной приятных ощущений, которая разливалась по всему телу. Не давая ей опомниться, рыжий склонился к самому её уху и прошептал:

— Успокойся, всё будет хорошо, — одна его рука с колена начала плавно перемешаться выше, уверенно скользя по бедру, а пальцы второй зарылись в её густые шелковистые волосы.

«Какие же у него удивительно нежные руки», — сердце забилось чаще, Лия зажмурилась, запрокинула голову, отдаваясь ласке его настойчивых пальцев.

— Осторожно! Не хватай так, — послышался грубый голос из приоткрытого окна. — Эта баба жутко дорогая.

Девушка вздрогнула, шустро вскочила и гневно взглянула Максу в глаза, обнаружив, что в них снова горит озорной огонёк.

— Не волнуйтесь. Это не нам. Судя по всему, рабочие приехали статую переносить, — хмыкнул он.

— Как вам не стыдно?! — Лия сердито топнула ножкой.

— Ужасно стыдно, но я рад, мадемуазель, что вы снова на меня сердитесь, — нахально заявил психолог. — По крайней мере, плакать вам расхотелось. Ведь так? — рыжая бровь вопросительно изогнулась. Легкая улыбка, едва заметно тронувшая губы мужчины, делала его чертовски обаятельным.

Да уж! Расхотелось, и она чувствовала себя ужасно глупо. Неужели Полли была права, когда предупреждала об опасном коварстве опытного покорителя женских сердец? И вместо того, чтобы охотиться на него, Лия, сама того не замечая, всё глубже запутывалась в расставленных им сетях.

========== Глава 61. ==========

— Приехали, шеф, — радостно сообщил Тед, остановив машину у мэрского особняка, и с надеждой уточнил: — Я могу быть свободен?

— Да. Езжай, — отмахнулся Макс, мысли которого были заняты совсем другим. — Только не очень-то резвись. Мне одного арестанта за глаза хватает.

— Так я же не пью, — обиженно возразил гонщик.

— В тебе и без выпивки дури хватает, — рассеянно заметил управляющий, выходя из Бугатти и захлопывая за собой дверь. Было видно, что напутствует водителя он чисто машинально…

Охрана пропустила психолога в особняк, собираясь доложить хозяину о приходе посетителя, но неожиданно в холле появилась эффектная, благоухающая духами супруга мэра. Заметив гостя, она радостно улыбнулась и поспешила ему навстречу.

— Господин Белофф, какой сюрприз. Прошу вас, проходите, — Марго махнула охраннику, жестом приказывая ему покинуть помещение. Тот молча развернулся и вышел, оставив парочку наедине.

О том, что любовник был арестован, пышнотелая красотка понятия не имела, так как в то время ей пришлось спешно проводить реанимационные мероприятия: отмывать мужа от бисквита и сливок и попутно возвращать из полуобморочного состояния. Поэтому она совершенно не понимала, почему сейчас у её обожаемого психолога было такое суровое и официальное выражение лица.

— Мадам, мне необходимо переговорить с вашим супругом, — холодно сообщил рыжий.

— Как с супругом? — растерялась Марго. — Почему? А разве я уже ничем не могу вам помочь?

— К сожалению, в этом вопросе вы бессильны, — безжалостно отрезал он.

— Макс, ты же знаешь, что ради тебя...

— Ах, оставьте, мадам, — раздраженно перебил любовник. — Если бы я хоть что-то значил для вас, вы не допустили бы такой чудовищной несправедливости по отношению ко мне и моему другу.

— Милый, я ничего не понимаю. Пойдем в кабинет. Обстоятельно поговорим обо всём, — пышная грудь Марго, величественно выступающая из декольте, бурно вздымалась. Она чувственно облизнула губы и попыталась увлечь психолога за собой, ухватив его за палец.

— Нет-нет, благодарю вас, я, пожалуй, подожду здесь, — рыжий остался непреклонен.

Острые ощущения от веселого аттракциона "достань дамские трусики с люстры" еще слишком свежи были в памяти.

Он попытался высвободить крепко зажатый в пухлой ручке палец, но потерпел фиаско, поэтому решил действовать хитростью. Выразительно взглянув на лестницу, Макс громко сказал:

— Господин мэр… — Марго вздрогнула и спешно разжала капкан, а шустро спрятавший руки за спину любовник уже гораздо тише продолжил фразу: — …Будет недоволен, если мы опять займем его кабинет.

— Почему ты не хочешь сказать мне, что случилось? — пышная красотка обиженно надула губки и чуть не заплакала. — Я не понимаю, почему ты вдруг так жесток со мной, Макс.

— По-вашему, я должен радоваться и благодарить вас за то, что сначала меня кинули в холодный каземат, где я чуть не распрощался с остатками здоровья…

Супруга мэра испуганно ахнула и закрыла рот ладонями.

— Но, Макс… — попыталась жалобно возразить она.

— Потом эта же печальная участь постигла и моего лучшего друга, — продолжил рыжий, добавив в голос трагически нотки. — Ему предъявлены чудовищные и совершенно абсурдные обвинения, которые вполне могут обернуться для него солидным сроком заключения. Особенно обидно, что всё это произошло в тот момент, когда я почти уговорил Дэна написать и ваш портрет, Марго. Парадный. Парный с мужем. Это могло произвести фурор среди всех ваших знакомых, но…увы...

— Мой портрет? Кисти самого Ривенхарта? О, Боже, Макс, мне дурно, — пышная красотка покачнулась с явным намерением упасть в обморок, и только появление на лестнице её супруга позволило ей удержаться на ногах.

— Дорогой! — визгливо заверещала Марго. — О каком аресте говорит господин Белофф? Что всё это значит?

Хозяин дома спустился в холл, сдержанно кивнул гостю и поцеловал жене руку.

— Успокойся, милая. Я подал заявление в полицию с намерением взыскать с дебошира компенсацию за причиненный нам моральный и материальный ущерб. У меня есть подозрения, что этот скандал — козни моих политических противников накануне выборов. Они спят и видят, как бы дискредитировать меня.

— Вот о чем я говорил вам, мадам, — многозначительно хмыкнул Макс. — Моего друга спровоцировали. И теперь виновник разгуливает на свободе, а талант прозябает в узилище.

— Вы забываете, господин Белофф, что я находился там и был свидетелем этой возмутительной драки, — заметил мэр.

— Разумеется, были, но вы видели только верхушку айсберга и не могли знать первопричину. Мне обо всем подробно поведала та молодая особа, что была с Дэном на балконе. Он просто вступился за честь дамы. Это достойно похвалы, а не порицания и, тем более, ареста. Полагаю, вам не захочется стать известным, как бюрократ, который растоптал на корню уникальный талант. Остаться в истории, как губитель творческого начала великого художника — незавидная честь. Особенно накануне выборов.