Чтение онлайн

– Самый расцвет сил. Жить бы да жить. А он о смерти думал, если завещание составил... Тут одно из двух... Даже из трех... Или по своей натуре был серьезным и ответственным человеком. Что вряд ли...

– Вряд ли, – кивнул Чохов.

– Второе, у него было предчувствие. А третье, кто-то очень сильно подтолкнул его к завещанию...

– Может, бывшая жена и подтолкнула... Был у нас тут недавно один случай. Мужик свою жизнь застраховал, на три миллиона рублей, а через неделю помер. Острая сердечная недостаточность. Вроде бы естественные причины. А стали выяснять – оказалось, жена подтравливала... И здесь, возможно, примерно то же самое. Передозировка – и нет муженька... Кстати, Римма Борисовна со мной солидарна.

– Римма Борисовна – мать Вильяма Крупнышевского?

– Да, она мне и про завещание сказала...

– Матери своей он что-нибудь завещал?

– Я так понял, что нет.

– Если нет, значит, обида. А обида – плохой подсказчик. И вообще, какая свекровь любит свою невестку?

– Да я-то понимаю...

– Зачем тогда жене Крупнышевского искать убийцу?

– А она ищет?

– Деньги мне предлагала.

– Вы заключили с ней договор?

– Нет, сегодня должны были. Может, завтра...

– А может, и никогда...

– Тогда убийство Крупнышевского – не моя головная боль.

– Не ваша, но моя...

Чохов выразительно посмотрел на Ипполита. «Не хотите ли чем-нибудь мне помочь?» – спрашивал он взглядом. Но профессор Гарварт сделал вид, что ничего не заметил. И невозмутимо ждал продолжения.

– Я уверен, что Крупнышевского убила женщина, – сказал Чохов. – Помните, я говорил, что труп нашла соседка по квартире. Очень любопытная дамочка, скажу я вам. Не была бы любопытной, в квартиру бы не полезла...

– Логично, – сухо согласился Ипполит.

– Говорила, что женщина с ним жила. Сказала, что в лицо ее знала, обещала прийти в отдел, субъективный потрет составить. Обещала, но не пришла. И о женщине больше ни слова. Как будто и не было ее...

– И в чем причина ее несговорчивости?

– Такое впечатление, будто ее кто-то сильно напугал...

– Кто?

– Боюсь, ваш вопрос так и останется вопросом.

– А другие соседи что-нибудь видели?

– Никто и ничего. Понимаете, дом новый, из четырех квартир на площадке две пустуют – ну, знаете, как это сейчас бывает, люди деньги в недвижимость вложили и ждут, когда цены еще больше поднимутся...

– Бывает такое.

– Так вот, только одна Варвара Ильинична и знает, с кем ее сосед жил... Вы бы поговорили с ней.

– Почему я? – удивленно повел бровью профессор Гарварт.

– Ну, мне кажется, вы бы смогли на нее повлиять...

– А вы?

– Милиции она не боится. А уговаривать ее бесполезно...

– Тем более я бессилен.

– Да, но Борщевика вы смогли разговорить, судмедэксперта нашего, а это, знаете ли, непосильный труд. Уж я-то знаю... Он сказал мне, что у вас взгляд опасный...

– Он вам сказал? – усмехнулся Гарварт. – Только что вы утверждали, что разговорить его – непосильный труд.

– Но вы же его разговорили, а он потом к начальнику моему пошел, жаловаться на вас...

– Жаловаться? – нахмурился Ипполит.

В сущности, он был не робкого десятка. Но под пунктом «Чего следует бояться» в его личном кредо стояло несколько подпунктов – и первый из них «обвинение в гипнотическом воздействии на психику людей». Воздействие это было незаконным, а оттого могло повлечь за собой большие неприятности. И жалоба на уровне начальника следственного отделения ОВД – не только серьезный прокол в работе, но возможные нежелательные последствия.

– Вас это смущает? – пристально посмотрел на него Чохов.

– Ничуть.

– Вы не боитесь неприятностей?

– Вы хотите, чтобы я разговорил вашу Варвару Ильиничну?

– Да.

– И тем самым подтвердить то, в чем обвиняет меня ваш Борщевик?

– И тем самым помочь следствию. А о неприятностях забудьте...

– Вы меня путаете.

– Вы должны помочь следствию. Тем более что это вы заварили кашу с убийством Крупнышевского...

– Заварил... – задумавшись, механически повторил профессор Гарварт.

– Вы сами должны понимать, что с нами лучше дружить.

– Это я понимаю... Хорошо, завтра я поговорю с вашей Варварой Ильиничной.

– Лучше сегодня.

– Но у меня заканчивается рабочий день.

– У нее тоже. Завтра она весь день будет на работе. А сегодня вечером вы можете с ней поговорить...

Ипполит уныло вздохнул. Больше всего на свете он не любил работать в неурочное время. И это при том, что ремесло сыщика предполагало ненормированный рабочий день. Конечно же, ему приходилось жертвовать своим личным временем в угоду делу, но делал он это крайне неохотно. Может, поэтому за семь лет сыскной деятельности не снискал себе особых лавров на этом поприще. Хотя мог бы. Если бы очень захотел...

Стандартный семнадцатиэтажный дом на улице Плеханова, небольшой дворик, почти наполовину заставленный гаражами-пеналами, недавно посаженные деревца на подвязках, еще не совсем сломанная детская площадка, где для профессора Гарварта нашлось место на низенькой скамейке. Здесь в ожидании он провел без малого четыре часа, пока гражданка Калинович Варвара Ильинична не вернулась с работы. В лицо он ее не знал, поэтому время от времени поднимался на пятый этаж, звонил в дверь ее квартиры. Наконец свершилось...

Ипполит нервничал, но виду не подавал. И предстал перед ней с невозмутимо-флегматичным спокойствием на лице. Зато уставшая после работы женщина дала волю своим чувствам. Дверь в свою квартиру и рот она открыла одновременно.

– Твою мать! Катись к черту, козел недоделанный!..

Локоны волос шевелятся, как змеи на голове Медузы горгоны, глаза навыкате, рот обезображен гневной синусоидой, мыльные пузырьки в уголках губ. Ипполиту стоило усилий сохранить самообладание.

А Калинович продолжала бушевать, но уже по нисходящей, успокаиваясь.