Чтение онлайн

Ханс Йоахим обнял ее за плечи и поцеловал. Как был непохож его поцелуй на поцелуй Игоря. Ей не было неприятно, но она ничего не почувствовала. Никаких радостных ощущений не пробудило в ней прикосновение его губ. Только, чтобы не обидеть, она не оттолкнула друга.

Он сам отпустил ее и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Простите меня, Наташа. Обещаю вам не повторять этого, пока вы сами не захотите. — Он встал и отошел к окну.

— Не сердитесь на меня, — мягко попросила Наташа, подходя к нему. — Наверное, я просто устала. Можете считать, что нашего разговора о работе не было. Вы ничего не должны мне.

— Я собираюсь помочь вам не для того, чтобы получить что-то взамен, — резко возразил он. — Завтра мы уезжаем в Москву. Вы будете учиться и работать по мере возможности, чтобы это не повредило малышу. А сейчас постелите мне на свободной кровати. Я тоже, оказывается, устал.

Небольшой двухпалубный корабль строительной фирмы «Jndustriebai» медленно плывет мимо рейнских отвесных скал. На некоторых из них высятся средневековые замки, ставшие музеями или превращенные в отели.

Наташе приходилось иногда вести экскурсии по замкам в качестве переводчика. Иностранные партнеры, закончив дела, спешили полюбоваться старинными памятниками, и молодая женщина, овладевшая за последние годы не одним языком, сопровождала их как представитель фирмы.

Ей нравится ее работа, ей нравится эта страна. У нее есть даже самый любимый замок — Максбург. Атмосфера старины захватывает, и ей начинает казаться, что она попадает в другое время, что она — жена или служанка рыцаря, мужественного и благородного. Сегодня, после прогулки по Рейну, она снова побывает в этом замке вместе с французской делегацией.

Гости спустились на нижнюю палубу — в уютный ресторан, и у Наташи сейчас небольшой перерыв. Скоро ей придется взять микрофон, лишь только они доплывут до одного из самых знаменитых мест в Германии, где Рейн становится наиболее узким, а течение — наиболее сильным. В этом месте река очень извилиста, и в былые времена здесь часто разбивались о скалы рыбацкие лодки.

Люди сложили легенду, которую потом обессмертил великий немецкий поэт Генрих Гейне: легенду о златоволосой девушке, сидящей на скале. Она расчесывает свои прекрасные длинные волосы и поет песню. Ее голос настолько красив, что очарованные рыбаки, сидящие в своих маленьких лодках, забывают о грозящей опасности и разбиваются о скалы. А Лорелея даже не замечает их смерти и продолжает петь, привлекая новые жертвы.

Вдоль берегов Рейна, торцами прилепившись друг к другу, длинной стеной стоят разноцветные трехэтажные домики. С середины реки они кажутся театральной декорацией. На их балкончиках растут розовые, красные и белые герани, такие аккуратные, что тоже выглядят ненастоящими. На скалах, где только возможно, разбиты виноградники, дающие знаменитое рейнское вино. А вот они наконец подплывают к скале, где пела Лорелея.

Наташа стоит на верхней палубе, ветер развевает ее светлые волосы. Она вспомнила, как очень давно, в другой стране, такой далекой и родной, парень с карими насмешливыми глазами назвал ее Лорелеей. «Моя яхта разбилась бы о скалы, если бы они были в Серебряном Бору», — сказал он, стоя на залитой светом сцене. Серебряный Бор. Там, на другой реке, тоже было невероятно красиво. И красота того, покинутого мира несравнима с красотой этого — слишком все непохоже: и природа, и архитектура.

Но хорошо, что здесь все иное. Это помогает забыть то, что случилось там. Правда, каждый раз, когда она проплывает мимо этой легендарной скалы, ее охватывает волнение. Нет, разумеется, ничто не стерлось в памяти. Да и как забудешь, если в доме на Моцартштрассе ее ждет пятилетний малыш с такими же глазами, как у того парня. Он говорит по-немецки чуть лучше, чем по-русски, хотя родился в России, и Наташа старается разговаривать с ним на его родном языке. Он не помнит свою родину. С тех пор, как они уехали из Москвы, прошло четыре года. Игорь был тогда совсем маленький. Что он может помнить? Он вырос в Германии.

Наташа не собиралась уезжать. Ей нравилось работать в Москве вместе с господином Шульце. Он быстро наладил работу фирмы, и Наташа стала в ней незаменимым человеком. Она принимала участие в переговорах, переводила деловые бумаги. Известие о смерти господина Краузе, шефа Ханса Йоахима, изменило ее жизнь. Господину Шульце пришлось переехать в Бонн и возглавить фирму. Он не хотел оставить девушку, да и она уже плохо представляла себе жизнь без него. Так Наташа оказалась в Германии.

Поначалу все было ей чужим, но скоро она привыкла и теперь довольна своей жизнью. Любимая работа, замечательный сын, верный, преданный друг. Что еще нужно человеку? О том, что бывает другое счастье, беспокойное и восторженное, она старалась не думать. И часто ей это удавалось. Только иногда она просыпалась среди ночи с колотящимся сердцем и долго потом не могла уснуть.

Ей снилась яхта с белым парусом и темноволосый парень. Вот он оставляет яхту и подходит к ней. Он обнимает ее, и прикосновение его сильных рук приводит в трепет ее тело. Он целует ее, и волна наслаждения становится все выше и выше, и вот уже нет ничего вокруг — пустота и… полет. Головокружительный, сладостный, пьянящий.

Прошло столько лет, а эти сны все еще мучают ее, нарушая устоявшийся покой ее жизни. Иногда после пробуждения ей становится просто невыносимо, но днем это можно забыть, отдаваясь работе, а ночью… Наташа стала даже немного бояться ночей.

О чем она думает?! Ведь они почти миновали знаменитую скалу. Она взяла микрофон и начала объяснения, снова почувствовав спокойствие и уверенность. К ней подошел господин Шульце. Он сильно располнел за эти годы. Живот заметно приподнимал полы летнего кремового костюма. На голове обозначилась лысина. Взгляд стал более серьезным и сосредоточенным, но глаза его всегда добрели, стоило ему только увидеть Наташу.

— Ты сама похожа на Лорелею, — улыбаясь, сказал он. — Ты не устала?

Наташа ответила ему улыбкой.

— Меня беспокоит Игорь, — пожаловалась она. — Он совсем перестал слушаться. Фрау Эльза, его новая няня, просто сбилась с ног, удерживая его от проказ.

— Я заеду к вам сегодня вечером, если не возражаешь. Попробую побеседовать с ним как мужчина с мужчиной, — предложил Ханс Йоахим.

— Он вас очень любит и совсем не боится. Он понимает, что вы не можете на него сердиться, — сказала Наташа.

— Я постараюсь рассердиться поправдоподобнее, чтобы он поверил, — пообещал Ханс Йоахим.