Чтение онлайн

Виски с приятелями лакал в Сочи да в Геленджике! А меня бабушке с дедушкой сплавил?

Так знай, я сюда пришел денег заработать, чтобы и от твоей гнусной рожи уехать подальше и от твоего МГИМО, где таких же уродов моральных готовят типа тебя…

– Что ты хочешь от меня? – спросил Борщанский-старший.

– Я хочу, чтобы главный приз достался Верочке Мигуновой, – сказал Борщанский младший. – Она сюда пришла, чтобы заработать деньги для отца, которого ты выгнал с работы, и если ты этого не сделаешь…

– Ее отец умер – сказал Борщанский старший. – На той неделе схоронили.

Они долго молчали.

А потом сын сказал.

– Если ты не дашь главный приз Верочке, то я тебе обещаю, что ты тоже потеряешь эту работу, как ее отец, я сумею это сделать… ….

Вот так.

Вот так бывает.

Верочка пришла, чтобы спасти отца.

А этот пришел, чтобы своего отца погубить.

Борщанский еще налил и еще налил..

Пил и не чувствовал, что пьянеет.

Выдержки из дневника участника риэлити-шоу "Последняя девственница" Серого Волка Отвела меня в сторону Танька-Шапка, туда, где камеры не достают и начала:

– Ну чё, Вовчик? Упс! Облажался ты по полной программе!

Я поначалу не понял, чё это за гон с ее стороны. Я всегда к ней с понятием относился, особо ее не дергал – рассчитывал сначала уж Белоснежку оприходовать, а потом и Шапку.

– Ты чё? Шапо? Ты мне, блин, конкретно говори, в чем проблема? Где ж я облажался?

Это эта овца со своим Карабасом облажались, а я чист.

Танька – девка ушлая, с понятием, она мне все объяснила так, как надо.

– Ты, Волк ты наш Серый, вообще не вьезжаешь, ни фига, – говорит. – Ты чё, правда рассчитываешь бабки срубить тут по легкому? Типа ты кого-нибудь соблазнишь и тебе сто штукарей вывалят с большой радостью и благодарностью?

– Ну а чё? Не так что ли?

– Так-то оно так, да вот не получится у тебя Белоснежку соблазнить, стопудово!

Не фиг было кулаками махать да тупить всех! Нежка теперь ни за что с тобой не будет.

Я прикидывать стал, не мог понять к чему это Шапка клонит:

– А ты, – говорю, – Шапо, как насчет покувыркаться со мной?

А она:

– А знаешь, Вовчик, может, в других обстоятельствах я и не против, но тока не та масть сейчас.

– Ну, ты чё, Танька? Ты к чему клонишь, не пойму?

– Я тебе щас объясню, – ответила она и стала объяснять издалека, типа, у меня фигура классная, шмотки на мне хорошо сидят, типа, в натуре, залюбуешься, что имидж у меня нормальный, и держаться я могу, и перед камерами не дрейфю. Я не выдержал и перебил её:

– Это, Шапо, я и сам все знаю. Мне уже об этом говорили! Ты-то чё от меня хочешь?

Он на серьезе и отвечает:

– Я тебе, Волчик, предлагаю в одной команде быть. Ты кое-что для меня сделаешь, я тебе помогу.

Я заорал, забыл даже, что другие камеры включены, и звук слышен.

– Ты чё, Шапка!? Да я под главрежем не прогибаюсь, перед тобой, что ли, должен!?

Вы чё-то все тут оборзели! Да похрен мне, чё вы мне втираете все про мои бисепсы, трицепсы. Я чувак свободный и независимый! Щас захочу всю вашу малину разгоню!

Карабасу вашему яйца оторву и по студии пущу.

Танька меня выслушала и продолжила:

– Да ладно, отрыватель. Ты дослушай! Я ж тебе, типа, сделку предлагаю. Ты чё, не вьезжаешь, что с твоими заморочками ты только себе рейтинг портишь?

– Да клал я на этот рейтинг!

– Не надо, Вова. Не надо! – Шапка заулыбалась. – Ты не задумывался, Вовчик, свои лоховские ларьки бросить? Ты ж теперь типа звезда эфира! Тебе теперь прямой путь в супермодели! Раздеваться-одеваться ты умеешь, прохаживаться туда-сюда, как самый основной, тоже умеешь. Чё еще надо.

Я прикинул и ответил:

– А че? Ты, Шапо, вроде, дело говоришь… Да, лучше мне сейчас типа затаиться, чтоб эти фирмачи поняли, что я чувак цивильный.

– Ну вот, – обрадовалась Шапо. – Врубаешься! Ты, главное, теперь врубись, что я тебе дело говорю! Ты мне паришь насчет какой-то своей независимости, а они ж тебя, все, Вова, используют. Владик этот использует!

– Как это?

– Ну как-как! Он же тебе никаких особо установок и сценария не дает, потому что ты и так ясен как пень! Все твои слова заранее известны и ты им такой, какой есть, и нужен для их шоу. Они тебя по любому кинут. Нежка тебе стопудово не даст!

Я тоже, как сказала, воздержусь, ну а Русалочка наша, благородная дева, и тем более! Вот и прикидывай. Если ты сейчас конкретно не вырулишь на свою сторону, то все – абзац, дорогой! Абзац!

– Кажется я врубаюсь, Танька, чё ты хочешь!

– Ну-ка, просвети, – усмехается, – чё ты там понял?

– Ну как чё? Ты мне предлагаешь, чтоб я с тобой на пару действовал. Ты хочешь, чтоб я тебя от этих уродов оберегал и сам не трогал. Тогда, ты, Шапо, лимон-то и срубишь! Точно? Тока я сразу предупреждаю лимон – половина на половину!

Танька засмеялась.

– Ну, Блин, Волчара ты мыслитель! Ты, вообще, с дуба рухнувший, что ли? Какой лимон! Забудь, на фиг! У них все там попилено сто раз! Запомни! Ни мне, ни Нежке лимон никогда не достанется. Во всяком случае, не в этот раз. Может, Русалочке, потому что, она, чувствую я, тоже тут в шоу не за красивые и благородные свои глазенки!

– Чё-то я не пойму? Как так, выходит, все – наколка сплошная?

– Ну, не все, но тонкостей всяких много. Ты чё, не понимаешь, что ли, что если мы с Нежкой будем и дальше целконепробиваемы, то нас Влад просто вышибет с шоу!

Мне этого не надо. Так же как и тебе. Тебя вышибут и все – сразу же забудут! А засветиться надо грамотно, до конца продержаться, чтоб запомнили.

– Ну, блин, Танька! Ни хрена я не понимаю! Чё ты хочешь? Может, тоже стоху попилить, как Бармалей предлагает Нежке? Я не против, это нормально! Тока мне 90 процентов!