Чтение онлайн

Я подошел к окну. Весеннюю Ладогу штормило, небо хмурое, тёмное, да, к тому же и сильный ветер. Я закрыл форточку, батареи были горячие и в комнате было тепло. Я смотрел на комнату и вспоминал, если так можно сказать, как мы с родителями делали здесь ремонт. Старые обои не сдирались. Мы их ободрали до середины стены и отец облицевал стены до половины ДСП. Только у нас хватило ума выкрасить их бесцветным лаком. Лак оказался таким вонючим, что мы вынуждены были держать открытой форточку около полугода. Сейчас этого запаха не слышал.

Я всё время думал о том, что с нами произошло. Что явилось первопричиной случившегося? Как сработал механизм нашего перемещения? Почему я и мама? Почему именно сюда? Я понимал, что это параллельная реальность, но, почему я помню всё Сашино будущее до его глубокой старости. Но, вот смерть его в моей памяти не отложилась. Ну и хорошо. Ведь, теперь моя память перенесена в память Саши. Наши сознания с Сашей не были готовы к таким трансформациям, я до сих пор чувствую растерянность и страх от случившегося, как перед чем-то неизвестным и сильным, с чем мы справиться не в силе, а просто отдали себя судьбе и случаю.

Перед гибелью, или исчезновением, мой отец рассказывал о времени и реальностях пространства, создаваемых очень крупными энергетическими объектами, такими, как звёзды и планеты, а может быть, даже звёздными системами и галактиками. Я серьёзно его не воспринимал, слушал, как научную фантастику. А ведь, он очень серьёзно этим занимался. В его лаборатории стояли компьютеры, сравнимые по мощности с компьютерами космических систем России. Отец иногда так посмеивался над своей лабораторией. У него был приличный штат математиков-программистов. После аварии, конечно, всё было законсервировано. Никто внятно ничего объяснить не смог. Нештатная ситуация.

Все работы финансировались моим отцом, наша семья обладали огромными активами в сталелитейной промышленности, судостроительной, автомобильной и авиационной отраслях. Лаборатория была у отца просто хобби, дорогостоящее и опасное, как потом выяснилось. Отец принимал очень деятельное участие в компаниях, которые являлись собственностью нашей семьи и многие проекты были разработаны под его непосредственным техническим руководством. Так вот, что такое параллельные реальности, я поверхностно уже знал, а сейчас, видел, какую роль они играют в моей жизни. Вот она стоит передо мной, могу её потрогать, укусить и я просто дышу ею. Я спросил Сашу, который сейчас год? Он улыбнулся. Скорее всего, у нас сейчас с ним одни мысли. 1970 – ответил он. А мы с мамой ушли из нашего дома в Италии в 2048 году. Хоть время совпадает, день недели, число и месяц. Древние времена, ни компьютера, ни мобильников, ни интернета. Хоть электричество есть, и то ладно.

Хлопнула входная дверь. По всей видимости, родители Саши вернулись с работы. Слышно было, что и Гена с ними. Раздевались, громко разговаривали, умывались. В связи с нашей невидимостью, я особенно не волновался. Но, любопытство брало верх. Саша лёг на диван рядом с мамой, он же, как никак, ещё недавно был больной, да у него и вид был больного, голова, по всей видимости, не проходила. Мешки под глазами. Да, под старость лет эти мешки будут его отличительным признаком. Я встал около окна.

Вошла мама Саши. Я её буду называть Алла. Мою маму звать Алессия. Отца Саши звали Николай, моего – Николо. Реальности даже здесь не захотели сильно отличаться. Она вошла. Поцеловала Сашу в лоб. Все мамы так измеряют температуру детей. И села на диван рядом. Стала расспрашивать как он чувствует себя, пил ли лекарства, мерил ли температуру, пил ли горячее молоко с мёдом и маслом, что кушал? Обычные расспросы всех мам. Причёски у наших мам были почти одинаковые, волосы у обеих красивые, тёмно русые и сильно вьющиеся. Только, мама Саши красила свои волосы хной. Я это прекрасно помнил. А моя мама не знаю, чем, но, оттенки волос у неё постоянно менялись. Папа любил над этим постоянно подсмеиваться. Я перевёл взгляд на свою маму и остолбенел, произошла моментальная трансформация Аллы и Алессии, они соединились. Я крикнул об этом Саше, он обернулся в сторону, где только что лежала мама, стал поднимать плед и шарить под подушками, как будто она там могла спрятаться. Мама Алла удивилась и стала спрашивать, что он там потерял? Саша смотрел на меня, я – на него и мы оба ничего не понимали. Как хорошо, что мы могли вести разговор и Алла нас не слышала.

Я предложил Саше, чтобы они шли ужинать. И тут меня пронзила мысль. Наши мамы соединились, если это так можно назвать. Как и я соединился в первый момент с Сашей, так и они. Папа Саши вышел из ванной, и я смог его рассмотреть. Он был копией моего отца, такая же спортивная сильная фигура, такие же крупные сильные руки с короткими пальцами. Только он, видимо, не обращался к маникюрам. Постригал ногти сам и довольно коротко. Причёска была, а вернее, её не было. Просто коротко пострижен. Но, это ему придавало некоторую брутальность и архаичность. Он сидел на кухне в майке, в спортивном трико и босиком. У нас в Италии за стол садились, конечно, не в костюмах с бабочками, но, в туфлях и в рубашке.

Саша был задумчив, видимо, его терзали те же мысли, и изредка бросал взгляды в мою строну, как бы извиняясь, что не может позвать к столу. Отец рассказывал про взрывы, он был директором карьера, и они взрывали скалы и дробили гранит в щебёнку для московских строек. Мама Алла, молчала, слушала его и была очень напряженной. Отец даже несколько раз спросил её, всё ли у неё нормально? Она отвечала – просто сильно устала. А я и Саша понимали, что моя мама Алессия проявилась в сознании Аллы, и их памяти начали сливаться. Николай сидел напротив Аллы, и я даже представить не мог, что творилось в сознании Алессии, ведь, она недавно потеряла мужа, а Николай и Николо так были похожи. Но, тут она неожиданно сказала, что у Саши есть для всех сюрприз, пока он болел, он его придумал. У Саши чуть ложка изо рта не выпала. Он вопросительно на неё смотрел. Ну, твою любимую, последнюю композицию. Она мне так нравится! В ней есть что-то завораживающее, детское, наивное, грустное и восторженное!

Мама Алессия, конечно, ещё не знала, что пианино, которое стояло в зале, служило только чтобы на него постоянно что-то складывали и служило индикатором пыли. Пыль протирать все начинали именно с него. Саша на пианино не играл, он хорошо играл на баяне, в музыкальную школу по баяну он пошёл с первого класса. Первые пять лет он усиленно им занимался, изучал грамоту. В его репертуаре было довольно много известных песен. Только класса с седьмого баян стал занимать его всё меньше и меньше. Модные эстрадные мелодии не вписывались в репертуар. Баян он брал в руки только, когда просили родители, или родные. И предложение мамы удивило отца, он не видел старшего сына за пианино. Он сам иногда подбирал на нём мелодии, мама что-то пробовала, а так, на нём больше занимался Гена, да и то, под принуждением родителей.

Я сам не ожидал от мамы такого предложения и подошел к Саше. Мы с ним трансформировались. Он, а, следовательно, и я, сел за пианино. Но, в моём исполнении было больше классики. Эстраду и поп я не признавал и это считалось у нас в семье признаком плохого тона. Решил начать со своего любимого Шопена. Шопена я знал почти всего, это был мой самый любимый композитор, можно сказать, он был моим кумиром. Я как первый раз увидел Сашу, сразу решил, что у меня будет такая-же причёска, как у него, она была как у Шопена!

Когда я исполнял, а фактически исполнял Саша, в комнате все сидели, как оцепеневшие. Когда что-то не ожидаешь, и оно проявляется, люди в своём мнении всегда думают – верить, или не верить? Отец смотрел на Сашу и на маму. Ему нравилась музыка и моё исполнение. Гена просто удивлённо подошёл к пианино и смотрел как я исполняю, без нот, не глядя на клавиатуру. Когда я закончил, отец попросил ещё повторить. Он сказал это тихо, задумчиво, как будто надеялся разгадать наш с мамой секрет.

Я окончил. Отец смотрел то на меня, то на маму. А теперь говорите, чего я не знаю, сказал тихо он. Было видно, что ему понравилось. Он тоже, как и мой отец Николо, играл на многих инструментах, конечно, непрофессионально, с ошибками и коряво, но, увлечённо и с темпераментом, за что прощались ему сразу все ошибки и погрешности. Мама Алла только недавно заставила его выбросить ещё студенческий аккордеон, повидавший много бурных студенческих пирушек. Я понял, его сжигала зависть, что он не участник этого представления. Я, чтобы затянуть паузу, начал следующую композицию.