Чтение онлайн

— Встань с меня, шкаф! А то ударю тебя по одному месту — будешь знать, — она принялась крутиться и барахтаться, желая высвободиться, и Учиха мгновенно перестал хохотать над ней — это уже было настоящей угрозой со стороны Харуно и не на шутку испугало обладателя «одного места».

— Ты меня пожалеешь, — заявил Учиха, вздёрнув указательный палец.

Едва она снова дёрнулась в попытке выбраться, он придавил её к кровати ладонями, так что матрас прогнулся, и сжал обоими коленями бёдра девушки. На губах воцарилась лукавая улыбка — такое действие Учихе весьма нравилось, только было не на руку, что её лицо закрыто. Сдёрнув с головы девушки покрывало, так что некоторые пряди волос выбились из хвоста, он нахмурился:

— Не буду я соваться в личную жизнь Узумаки.

«Ну вот, навёл на голове бардак», — заметила Сакура, нахмурившись: он не собирается устраивать личную жизнь своего лучшего друга? Да как он смеет?!

— Будешь, ещё как будешь, — выдохнула Сакура, показав язык: — Я не буду с тобой разговаривать в таком положении.

Гордо вздёрнув нос, она поспешила отвернуть от него голову, закрыв глаза. Судя по всему, она обиделась… наигранно, конечно же. Как это говорится у детей — да и у Сакуры, потому как её смело можно отнести к этому возрасту, пусть даже не в физическом смысле, а скорее в духовном, — понарошку. Усмехнувшись, Саске снисходительно покачал головой, закатив глаза: если она не будет с ним разговаривать, она сделает это во вред самой же себе.

— Будешь, ещё как будешь, — сказав это с таким же пафосом, что и Сакура не так давно, он передразнил её.

Однако дальнейшим «ужасом» и плохой актёрской игрой было то, как Учиха завалился набок, театрально прислонив тыльную сторону ладони ко лбу, выдохнув, будто богемская девушка. Над этим оставалось только засмеяться: Харуно нравилось, когда он поддерживал её игру, и в большинстве случаев она радовалась тому, что он подыгрывал ей и начинал нести бред, — таких людей было очень сложно найти в повседневной бытовой жизни, привычной и наскучившей Сакуре. Возможно, если бы не Учиха, она наверняка была бы серой мышкой: он смог привить ей яркость, открыть талант, показать совсем другую сторону жизни — искреннюю, весёлую, беззаботную, и у Сакуры уже не было привычного для всех остальных стереотипа о том, что беспечность присуща только детям.

Не переставая хохотать, она принялась бить Учиху подушкой, встав рядом на коленки и едва не завалившись на него от нескончаемого смеха. Возникло обессиленное, но приятное для души состояние — такое бывает только тогда, когда ты хорошо посмеёшься.

— Мы им устроим вечерок, — решила девушка, накрыв лицо Саске подушкой и показав тому язык — пусть Учиха этого и не увидит, зато поймёт по сопровождающему это действие мычанию.

— Какой вечерок? — поинтересовался Саске из-под подушки. Однако не прошло и секунды, как его голос начал становиться хриплым, он дёрнулся, а тело вдруг обмякло.

Сакура настолько хорошо знала Учиху, что ни за что не поверила бы в то, что он внезапно возьмёт — и умрёт, зато она прекрасно знала, что в самых важных моментах Учиха притворялся мёртвым. И даже сейчас, когда девушке нужно было досконально всё решить насчёт Наруто и Хинаты, он не оставлял никаких шансов.

— Я знаю, что ты притворяешься, и не надо тут из себя опоссума строить, — хмыкнув, девушка села рядом с ним, устремив пристальный взгляд зелёных глаз прямо на него.

Учиха и вправду был плохим актёром — хоть он и не шевельнулся после слов Сакуры, его губы тронула совсем лёгкая улыбка. Девушка в притворстве, захныкав, упала на Учиху, повиснув на нём, будто на утопленнике — она решила пойти тем же путём, что и мужчина: уткнувшись в подушку, она наигранно зарыдала:

— О, горе мне, горе, на кого ж ты меня покинул?! Удавила друга! Что же делать?

Саске ничего не оставалось, кроме как сжалиться над ней: пусть Сакура тоже и была плохой актрисой, но всё же роль горюющего друга давалась ей просто безупречно. Усмехнувшись, он откинул с лица подушку и положил ладонь на хрупкое тонкое плечо девушки. Казалось, она даже вздрогнула… а может, просто показалось?

— Не думаю, что ты бы так горевала, сдохни я на самом деле, — пожав плечами, он пристально посмотрел на неё, широко улыбнувшись, обнажив ровные зубы.

Сев в кровати и поджав под себя коленки, девушка снова показала другу язык:

— А вот пока не умрешь — не узнаешь. Но мне не надо, чтобы ты умирал.

Заключив это, Сакура покачала тонким указательным пальцем прямо перед его носом. На губах — снова такая любимая им лукавая улыбка: она напоминала маленького чертёнка в такие моменты, разве что на её голове не хватало крохотных рожек с затупившимися краями, а позади — стрелы зазубренного длинного хвостика.

— Правильно, — хмыкнув, Саске поднялся с места, бросив в девушку подушку. — Кто ещё с тобой будет в приставку играть и быть просто другом?

Предпоследнее слово он особенно подчеркнул, и Сакура нахмурилась, наблюдая, как он встаёт с кровати. Усмехнувшись, он подошёл к стулу, стоящему возле шкафа, и опустился на него, принявшись лениво натягивать на себя повседневную одежду. Сакуре было некогда наблюдать за ним, да и не хотелось особенно: вид Учихи в боксёрах вгонял в краску ещё больше.

Хмыкнув, она отвернулась, принявшись и дальше застилать постель. Мысль о том, что он при ней даже чистит зубы, переодевается и разгуливает в трусах, как-то странно хлестнула прямо по мозгам. Сакура никогда не задумывалась об этом — может быть, только в каких-нибудь своих эротических снах.

— Действительно, кто же?.. — пробормотала себе под нос Сакура: не стоило понижать голос, чтобы Саске подходил к ней и наклонялся, делая вид, что ничего не слышал, потому она тут же повысила тон: — Вот что ты за человек? Только что поправила всё…

Недовольно цокнув языком, она продолжала поправлять кровать, наклонившись к ней. Для Учихи, переодевающего бриджи, был весьма выгодный вид на тазовую часть девушки: усмехнувшись, он склонил голову набок, глядя на обтянутые тканью округлые ягодицы девушки. Слишком соблазнительно — не маячь она перед его носом, у него не возникало бы желания подойти ближе и шлёпнуть по самой искусительной (конечно, по мнению самого Учихи) части её тела.

Не прошло и минуты, как внутренне Саске отвесил себе крупную пощёчину.

— Ну, извините, — разведя руками, он виновато улыбнулся.

Обернувшись, Сакура, поправив напоследок подушки, вздёрнула бровь: Саске как раз поднялся с места и застёгивал ремень своих бриджей.

— Хорошо, что в туалет при мне ещё не ходишь, — засмеявшись, она пожала плечами, направившись на выход из комнаты.

Он лишь посмотрел вслед её удаляющемуся стройному силуэту и, накинув на себя рубашку, не застёгивая, пошёл следом неспешным шагом. Улыбнувшись, он немного устало протёр лицо ладонями: ещё утро, и она только что к нему пришла, а он уже намаялся так, будто пропахал три недели на чьём-то ранчо.