Просто случай

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Иван Петрович Вихров, купец, 50-ти лет.

Настасья, жена его.

Дарья Спиридоновна, двоюродная сестра его.

Акулина Андреевна, купчиха, вдова.

Петр Амосович, обедневший купец, проживающий в доме Вихрова.

Щурков, неопределенная личность.

Кухарка в доме Вихрова.

НАСТАСЬЯ КЛИМОВНА сидит за столом и плачет. ДАРЬЯ СПИРИДОНОВНА входит.

Настасья Климовна.

А уж я, кумушка, за тобой посылать хотела.

Дарья Спиридоновна.

Что это вы, сестрица? Что с вами?

Настасья Климовна.

Нужна ты мне больно. Садись-ка.

Дарья Спиридоновна.

Крестник вам кланяется, сестринька. Ведь уж он у нас, сестрица, на Покров стал дыбочек стоять… А я все эти дни-то измучилась, сестринька: ведь у меня, внизу, жилец третий месяц ни копеечки не платит.

Настасья Климовна.

Что твое горе, кумушка!.. Моего-то ты горя не знаешь.

Дарья Спиридоновна (с удивлением).

Да что у вас такое?

Настасья Климовна (сквозь слезы).

Ведь Иван-то Петрович четвертый день домой глаз не показывает.

Дарья Спиридоновна.

Что вы? Да как же это?

Настасья Климовна.

Так. Уехал к городовому [1] , да вот…

Дарья Спиридоновна.

На своей лошади-то?

Настасья Климовна.

На своей. Да и лошади-то нет. Бог знает, что с ним делается теперь. (Плачет).

Дарья Спиридоновна.

Что ж вы так убиваетесь-то, сестрица? Его дело мужское: может что и нужное делает.

Настасья Климовна.

И ведь никогда с ним этого не было. Вот двадцать лет живем – в первой такая оказия.

Дарья Спиридоновна.

Вы бы, сестрица, на картах разложили.

Настасья Климовна.

Раскладывала, да ничего не действует. Веришь ли Богу, кумушка, вся душенька-то у меня выболела. Чего-чего уж я не придумала: и убили-то его, и утонул-то он, и с Ивана Великого как не упал ли…

Дарья Спиридоновна.

Что это вы какие мнительные! Молоденький, что ли, он?… Пойдет он на Ивана Великого!.. Его и на парадное крыльцо ведут под руки…

Настасья Климовна.

Да ведь все может быть… Вот нонче сон опять какой страшный…

Дарья Спиридоновна.

А вы что видели, сестрица?

Настасья Климовна.

Ох!.. Вот вишь ты: будто бы я стою на горе…

Дарья Спиридоновна.

Да-с.

Настасья Климовна.

Только будто бы Иван-то Петрович, пьяный-распьяный, стоит да на меня пальцем грозит.

Дарья Спиридоновна.

Ишь страсти какие!

Настасья Климовна.

А лошадь-то, будто бы…

Дарья Спиридоновна.

Вы бы, сестрица, к Ивану Яковлевичу съездили. Я к нему за всяким делом хожу. Вот, бывало, мой покойник запьет – я и к нему. Бывало, только и спросишь: Иван Яковлевич, что будет рабу Симиону? Сейчас скажет, али так на бумажке напишет.

Настасья Климовна.

Боюсь я одного, кумушка, как он да нехристианскою смертью помер-то. (Плачет).

Те же и АКУЛИНА АНДРЕЕВНА.

Настасья Климовна.

Матушка, Акулина Андреевна, не знаешь ты моего горя… не пожалеешь ты меня…

Акулина Андреевна.

Пожалела бы я тебя, когда бы не так глупа была.

Настасья Климовна (вскакивая со стула).

Да вы разве, голубка, слышали что?

Акулина Андреевна.

Это вот ты тут на боку-то лежишь, а я все документы разведала.

Настасья Климовна (бросаясь к ней).

Матушка, успокой ты меня, скажи, что с ним сделалось? Какой он смертью-то помер?

Акулина Андреевна.

Еще он нас с тобой переживет… Да кабы на мой ндрав такие дела, да я бы его… На что это похоже? Пристало ли старику…

Настасья Климовна.

Да где же он?

Акулина Андреевна.

Да у меня волос дыбом стал, как мне сказали… И ты дура будешь, если не сделаешь по-моему. Да я бы из его бороды весь пух повыщипала! Он, матушка ты моя, не тебе будь сказано, изволит в Марьиной роще с цыганками…

Настасья Климовна.