Чтение онлайн

Но радиограмма все-таки догнала «Градус». В ней капитану предписывалось немедленно следовать в распоряжение начальника Масельского гидроучастка.

— Что значит «немедленно»? — уныло спросил старпом. — Не идти на Большой Скалистый?

— Это значит — не слишком медленно, — поморщился капитан. — Курс не меняйте.

Через час после того, как «Градус» стал на якорь на рейде острова, старпом привез на судно доктора Иллариона Кирилловича. Встретили его, как героя, всей командой. А бочонок с солеными грибами — личный подарок Ирины Петровны — тут же отправили на камбуз. Доктора проводили в каюту, мотобот подняли на ростры, и «Градус» двинулся к сравнительно далекому Масельску. До этого средней величины приморского города было часов восемь ходу. В девятнадцать часов «Градус» ошвартовался у западного мола Масельской гавани.

— Ну как, старпом? — спросил Сергей Николаевич. — Есть у вас желание пройтись к начальнику участка — узнать, для чего мы ему понадобились? Боюсь, что он сам этого толком не знает.

— Пройдусь, — согласился старпом. — Какое-нибудь дело он нам найдет. На свете всегда есть много непеределанной работы...

Начальник участка Юрий Михайлович Гаврилов, толстый седоусый старик в тужурке с нашивками капитана дальнего плавания, встретил их в своем кабинете.

— Проходите, мореплаватели, присаживайтесь, — пригласил Гаврилов. — Я вас ждал. Хотел сегодня в море отправить, да поздновато прибыли. Ладно уж, отдыхайте до утра.

— А что ты за дело придумал, прохиндей? — спросил Сергей Николаевич. — Долго думал, наверное...

— Во-первых, не прохиндей, а голубчик, — сказал Гаврилов. — Во-вторых, дела у меня сейчас, под конец навигации, чумичками не расхлебаешь. С Вороньей скалы фонарь снимать надо — раз, буй банки Киргина снимать, буй банки Потапова снимать, на Седлецкий остров надо дрова и продукты забросить, с Бардинского маяка партию топографов снять надо —шесть человек...

Гаврилов загнул все пальцы на правой руке и готовился уже начать загибать их на левой, но Сергей Николаевич перебил его:

— А что ты раньше думал?

— Думал, что мне суда вовремя дадут. У меня на участке одна шхуна работает. Много ли с ней сделаешь? И то она без передыху по морю мается от острова до острова. Но ты не пугайся, Сергей Николаевич, — он потрепал капитана по плечу, — мы все это единым махом сделаем. С утра я подвезу тебе дрова и продукты, погрузишь это добро, и пойдем на Седлецкий. Я с тобой пойду, мне надо народ посмотреть, как он там дышит... По пути снимем фонарь с Вороньей скалы. После Седлецкого зайдем на Бардинский маяк, снимем топографов и вернемся. Останется тебе только два буя снять — это дело нехитрое. К тому времени, — он подмигнул капитану, — комиссия из отряда уберется, и ты полным ходом пойдешь восвояси. Ледовый прогноз на конец месяца хороший, особенного льда не будет. Волноваться нечего.

— Добро, — сказал Сергей Николаевич. — Только я у тебя на складе продукты получу. Как ты насчет этого варианта?

— Получай, не жалко. У меня сейчас склад на Восточном молу. Ты подгони с утра мотобот, а я кладовщика пришлю. Тебе много?

— На неделю.

— Наберем такое количество... Слышно было в эфире, что ты Ирину спас?

— Я при чем? Ее доктор спас.

— Илларион Кириллович — твой человек. Что с ней было?

— Аппендицит в сложной форме. Не так страшно.

— Не страшно, говоришь? А боцман с «Параллели» отчего умер? Забыл разве? Тоже аппендицитик...

— Степаныч стариком уже был. Древним.

— Какая разница? С этим шутки плохи. Вообще, здоровье — это такая вещь, — он потер себе грудь возле сердца, — потеряешь — как часы на пляже. Уже не найдешь. Думаешь, я почему плавать перестал? Моторчик захандрил. Не выдерживаю морской работы. Ну, добро. — Гаврилов поднялся. — Ты смотри, чтобы твои моряки по девкам не разбежались. Их здесь много, и всё фигуристые...

— К завтраку все возвратятся, — пошутил Сергей Николаевич. Он тоже поднялся. — Завтра я жду груз часам к восьми с половиной, чтобы не совсем темно было. Пошли, старпом.

Они вышли из здания гидроучастка на слабо освещенную, обсаженную деревьями улицу.

— Вообще говоря, — сказал Коля Бобров, — он мог все это шхуной сделать. Вот только буи шхуной не снять.

— Нам и так и так работать... — отозвался Сергей Николаевич. — Хуже, если б без дела стояли. Да и шхуна у него, действительно, очень занята.

— Это конечно, — сказал старпом и стал внимательно смотреть на противоположную сторону улицы. Капитан замедлил шаги и тоже стал приглядываться. Там шла пара — мужчина в морской фуражке и полная, маленького роста женщина.

— Можете лишить меня диплома, если это не наш второй, — сказал Сергей Николаевич.

— Его персона, — согласился старпом. — А как он смел до нашего возвращения уйти с судна?

— Он же знает, что я его наказывать не стану... Вспомните, как он работал с вехами. У меня после этого рука не поднимется ему выговор написать... Черт с ним, пусть гуляет. Сделаем вид, что не заметили.

— Придется.

— В прошлый заход в Масельск он тоже до утра пропадал, но вернулся вовремя и в лучшем виде. Вероятно, его здесь хорошо принимают... А вас, старпом, почему к девушкам не тянет? Вы парень молодой, ладный...

— Сие есть проблема сложная, — улыбнулся Коля Бобров. — Я раньше таким волокитой был, вы б не поверили. В портах от судна отставал из-за смазливой мордашки. Потом на поезде приходилось пароход догонять.

— А теперь что случилось?

— Так... Обыкновенная история.

— Ясно. И где же она, эта история?

— Далеко отсюда. В Перми.

— Далековато.

— Отпустите зимой на недельку?

— Пущу... Она не замужем?

— Пока свободна.

— И то слава богу. Так привозите ее сюда.

— Не могу.

— Почему?

— Как говорят воробьи, надо сначала свить гнездо, а потом уже откладывать яйца.

— С такой философией вы еще долго не женитесь.

— До вашего возраста?

— У меня другое...

В природе наступила тишина. Стих ветер, разошлись по домам люди, застыли портовые краны. С черного неба сыпался мелкий аккуратный снежок.

На палубе «Градуса» не было никого, кроме вахтенного матроса Блюменфельда. Капитан и старпом поднялись по трапу.

— Как дела? — по привычке спросил старпом у вахтенного.