Чтение онлайн

– Должно же быть продолжение, - послышалось из Гоши.
– Ты говоришь, что доход маленький, так переведись, не знаю, в более элитную кофейню. Зачем оставаться в скромной?

– Мне в ней нравится. Атмосферой такой... хорошей, людьми такими... хорошими, - зевала Вася.
– Да, не отрицаю, мне хочется ездить на курорты, посещать больше театров, но быть преданной своему теплому месту и мурлыкающей кофемашине мне важнее.

– Похожи мы с тобой, Вася, - сказал Гоша.
– Мне в жизни нужна всего-то одна женщина. Тебе - всего-то одна кофейня. Однако, в отличие от тебя, я этой одной не нужен. А это другой вопрос.

Гоша заплакал и стал бить по столу пьяным кулаком. Вася решила сменить тему и, переглянувшись, с напряженной разговором Элей, посмотрела на свои часы. Стрелки спешили перевалить за полночь, но не успевали. Вася подтянулась к ним и провела серьезный разговор, пообещав кучи сладостей за зря. Вытянувшись, она начала притворяться.
– Мне рано вставать на смену, - сказала она.

– Нет, - прошептала Эля.
– Останься. Пойдем, погуляем, - она показала на скрывшегося в куртке Гошу и скорчила неодобрительную гримасу.

– Василиса!
– успокоился Гоша.
– А у тебя можно сегодня переночевать? Как старому другу.

Вася потерла лицо.

– У Эли бабушка, а мне негде, - настаивал тот.
– У меня совсем никого нет.

Вася вывернула себя наизнанку, пересчитала отложенные купюры и от бессилия согласилась. Гоша вцепился в нее и стал расцеловывать, как полотенце. Эля еле оттащила несчастного. Вася вызвала такси, еще раз поздравила Элю, обменялась напоследок с ней гримасами о неприязни к Гоше, и ушла. Гоша поплелся следом.

Портрет президента растянулся в улыбке после долгого втаптывания в хрустальную кожу лужи этила толпой беснующихся дилетантов. Эля растянулась на диванчике и на оставшиеся деньги заказала себе алкоголь. Так, чтобы хватило до утра. Потом ее заберет бабушка, Эля попросила о таком подарке. Устроившись удобнее, она открыла альбом и вырвала свои детские фотографии, преимущественно из школы. Заплатанные листы теперь могли служить отличным подспорьем в борьбе за грациозно надвигающиеся строки, кои Эля задумала набросать.

– Хватит с меня этих воспоминаний, - думала она и чувствовала как к горлу подступает волна прозрения.

Однако вскоре по ее коже кубарем прокатилось печальное известие: весь алкоголь был свергнут ворвавшимися в бар электромолотками.

4.

От смены температур Васю понесло, и до квартиры Гоше пришлось тащить ее на руках. Она хрюкала и клевала прожженный воздух подъезда, иногда покусывала шнурки Гошиного пуховика. Разобравшись с сумкой и ключами, он поспешил снять с нее куртку и отнести невинную в ванную. Там он расстегнул по пояс платье и, схватив за волосы, позволил опустошиться. Васина спина была красива. Сквозь тонкое розовое полотно торчали наивные позвонки и пришедшие от выделений в движение лопатки. Еле различимые волоски жадно глотали воздух. Гоша провел по ласковой коже рукой и остановился на прямой линии черного лифчика, разделявшего спину поперек.

Когда Вася закончила, он освежил ее струей холодной воды, вытер подвернувшейся тряпкой лицо и прижал к себе. Она смешно сопела, проводя в вязком чреве отрезвляющие дебаты. Гоша отнес ее в комнату и положил на матрас, обшитый вельветовой мечтой. Снял остатки платья и на мгновение замер в созерцании. Обессиленная, она лежала в легком черном белье, сквозь которое украдкой виднелись обезоруживающие части тела. Гоша зевнули накрыл счастливую пледом из меха косули.

Он огляделся. На одной из стен кривлялось изображение карамельного космоса. В углу лежала стопка книг. В основном, биографии актеров и путешественников. Под окном был встроен шкаф. Гоша подумал, что для такой женщины, как Вася, одежды в шкафу могло быть и больше. Но на всякий случай он сунул себе в куртку янтарную майку из шелка. За окном раздавались стоны луны и унылая прохлада. Вася издала из-под пледа несуразный храп, и Гоше пришлось сдерживать свой смех. Его тянуло в степи сна, но он решил привыкнуть к новому ночлегу, прежде чем ложиться.

Раздевшись догола, он принял теплый душ. В холодильнике лежала постаревшая чечевица. Тарелка под ее ворчанием немного потрескалась, и Гоше пришлось лишить ее пожилых страданий, да и голод был в настроении. Тщательно пережевывая, он наткнулся на чей-то панцирь. Это оказалась желтоватая саранча. Она улыбнулась Гоше и пожелала доброй ночи. Он ответил ей тем же и отпустил гулять по кухонному столу. А она, почувствовав свободу, взлетела и впечаталась в стекло, распространив свои намерения рисунком внутренностей. Гоша вымыл горы застрявшей в паутине посуды и, нащупав в дальнем шкафу бутылку средиземноморского ликера, вернулся в комнату, где спала Вася.

Лунный свет освещал часть ее лица и, казалось, она была готова дать себя в жертву, Гоша почесал дряхлый живот и распил ликер в одного, любуясь ночным пейзажем гаражей и свалок. Внезапно он вспомнил про подаренный чужаком смартфон, почистил его от просмотренных картинок и положил в Васину сумку. Чресла тянули Гошу к полу и, не став особо сопротивляться, он лег рядом с Васей. Матрас жадно проглотил его, выпустив Васю на волю, отчего она застонала. Гоша осмотрел потолок и повспоминал Лизу, чтобы подготовиться видеть грустные сны. Подготовившись, он понюхал волосы Васи. В нос ударило резкой рвотой и Гоша чихнул.

5.

Утро решило поспать лишний час, и от этого дорожное покрытие трескалось под усилиями пошлого льда. Эля прижимала к груди растрепанный альбом, в котором больше не было ни одной фотографии. Она писала всю ночь и теперь, сидя в холодной колеснице, пережевывала излитое. Она пыталась не слушать непрекращающуюся болтовню бабушки, восхищавшейся устройством современных колесниц и благодарящей всуе государство за то, что она сумела в восьмидесятилетнем возрасте получить свои конституционные права. Если бы Эля могла, она бы воспроизвела этот титанический монолог о современном и, может быть, написала о современном пару рифмованных строчек на полях альбома, но ее неизведанным электричеством тянуло в самое древнее. Эля глупо щелкала глазами, переваривая случившееся. Строки о себе, о рваном пальто и голодной обуви. Строки о побережных мечтах. Строки о природе в целом, о любви и о бабушке. Строки о Васе, о нытике-Гоше. Строки о музыке и об алкоголе. Строки о тонущем президенте и черной гире. Строки о поэтах и, в конце концов, поэзии вообще. Осторожно, чтобы не вызывать подозрений, она проверяла свой пульс и не могла поверить в то, что все еще жива.

Бабушка допрашивала ее о проведенном торжестве, и Эля отвечала коротко и тихо, из-за чего старая суетилась и волновалась, трусив. Тут же она вытащила внучку в явь.

– Я сходила вчера к нашему замначальнику цеха, доброй души человек. Попросила его о месте в упаковщицы для тебя. Ты уже взрослая, жениха нет, значит надо посвятить себя заводу, как я в твои годы и поступила. Хорошее место, я поговорила вчера с девчонками, которые в цеху работают. Они готовы тебя принять в свой коллектив. Я уже погладила тебе вещи, сегодня в ночную смену пойдешь.