Пространство
Шрифт:
По правде сказать, законы, корпоративные и государственные, вряд ли действовали в нынешней ситуации. Можно было следовать указаниям, читать письма, даже обмениваться с головной конторой видеозаписями, но все это оставалось только лишь словами и картинками. Прецеденты, работавшие в обжитом людьми пространстве, здесь не действовали.
Среди чувств Хэвлока преобладало облегчение. Он вполне сознавал, насколько оно неуместно в данной ситуации, но не мог от него избавиться. Облегчение не давало ему пожалеть о сделанном выборе. Разве что о том, что он вообще взялся за эту работу. Все трагедии и муки Илоса для судей на станции Церера будут не более чем прискорбны и огорчительны. А здесь страх из эмоции превращался в окружающую среду.
Последний индикатор сообщил зеленым огоньком о готовности опоры.
— О’кей, — сказала Наоми, — отсюда выглядит хорошо. А с твоей стороны как, Бася?
— На вид уродливо, зато надежно.
— Как у тебя с воздухом?
— В порядке, — доложил астер. — Я лучше останусь здесь, вдруг что поломается и придется чинить.
— Нет, — возразила Наоми, — если поломается, эти лини хлестнут так, что тебя пополам разрежет. Возвращайся в конюшню.
Короткое фырканье в динамике было красноречивее слов, однако желтая точка двинулась через пустоту от «Барбапикколы» к «Росинанту». Хэвлок следил за ней, крепко сцепив пальцы.
— Алекс, — позвала Наоми, — можешь проверить сброс?
— В порядке. — Голос пилота слышался и по радио, и напрямую из кабины. — Чуть что пойдет не так, мигом сбросим сбрую.
— Хорошо, — ответила Наоми и тихо повторила про себя: — Хорошо.
— Если не сработает, — сказал Алекс сквозь палубу между кабиной и рубкой, — дочурка нашего Баси сгорит у него на глазах. А я вроде как обещал, что этого не случится.
— Знаю, — отозвалась Наоми. Хэвлок предпочел бы услышать: «Не сгорит». За восемнадцать минут Бася вернулся к «Роси», еще через пять вышел из шлюза. Наоми все это время держала связь с капитаном и инженером «Барбапикколы». Половина разговора шла на астерском жаргоне: «Джи-рал сабе са» и «Рихтиг анне-нобу» — непонятном для Хэвлока, как шифр. Он запросил соединения с ручным терминалом Мартри и опять получил отказ. Тогда он задумался, не написать ли что-нибудь вроде пресс-релиза или заявления об увольнении.
— Ну вот, — сказал Бася, сползая в рубку. На его лице еще не просох пот. — Я здесь.
Отсчет времени для «Барбапикколы» миновал часовую отметку. Хэвлок напомнил себе, что неподвижность палубы — иллюзия. Скорость и силы, участвующие в движении по орбите, могли убить человека просто ошибкой в округлении. На такой скорости загораешься даже от соприкосновения с воздухом, слишком разреженным, чтобы дышать.
— Пристегнись, — велела Наоми, кивнув на кресло, и продолжала по рации: — «Росинант» бей здесь. Дан-цин джунига?
— Готовы кон сон иммер, са-са?
Наоми улыбнулась:
— Отсчет пошел. Десять, девять, восемь…
На счет «четыре» огоньки на панели стали менять цвет, отмечая положение кораблей, буксирных линей и двигателей психоделическими красками. Бася забормотал себе под нос — вероятно, молился. Наоми сказала:
— Один.
«Росинант» застонал. Звук был низким, как звон гонга, только он не затихал. Обертона нарастали, накладываясь слой за слоем. Буксир на экране мерцал, силы внутреннего напряжения бежали по паутине, окрашивая ее алым, оранжевым, серебристым.
— Давай, малыш, — проговорила Наоми, поглаживая пульт, — ты можешь. Ты справишься!
— Приближаемся к пределу, — предупредил Алекс.
— Вижу. Ровнее, не дергай.
«Росинант» взвизгнул высоким скрежещущим воплем, словно металл рвался на куски. Хэвлок до боли стиснул подлокотники.
— Алекс? — окликнула Наоми.
— Просто проходим окно резонанса, все нормально.
— Тут я тебе доверяю, — кивнула Наоми.
— Везде можешь доверять, — ответил Алекс, и Хэвлок, не видя его лица, услышал улыбку. — Или я не пилот?
Бася ахнул. Обернувшись, Хэвлок поискал глазами причину его реакции и не сразу нашел: счетчик смерти. Цифры на нем менялись. «Барбапиккола» набрала уже три часа пятнадцать минут. Четыре часа сорок три минуты. Шесть часов шесть минут. Получилось! Под взглядом Хэвлока срок жизни корабля надувался, как воздушный шар. Хэвлоку хотелось кричать. Сработало! Не имело нрава, а сработало!
Сквозь шум прорезался сигнал тревоги. Наоми резко обернулась к пульту.
— Это еще что, старпом? — уже без улыбки проговорил Алекс. — Что за телега?
— Смотрю, — крикнула ему Наоми, не заморачиваясь с рацией. Хэвлок повернулся к своему экрану. Из-за горизонта видимости датчиков выползала новая точка, поднималась над ними по дуге вокруг задыхающегося от туч Илоса.
\ — Где «Израэль»? — крикнул Хэвлок.
— Не виден, — ответила Наоми. — У нас с ним расхождение через час. А это…
— Челнок.
На счетчике смерти значилось семнадцать часов десять минут.
— Чертов челнок, который вы превратили в торпеду? — на удивление спокойно спросил Бася.
— Да, — ответил Хэвлок, — но взрываться должен был перегретый реактор, а раз реакторы не действуют…
— Он идет на батареях. Кинетической энергии и так до черта, — вставила Наоми.
— Он в нас целит? — спросил Хэвлок и тут же почувствовал себя дураком. Конечно, в них.
— Алекс, — позвала Наоми, — дай варианты.
— ОТО онлайн, старпом, — доложил пилот. — На них уйдет самая малость заряда батарей. Включу автоматику, и точечная оборона разнесет эту штуковину издалека.
Двадцать часов восемнадцать минут.
— Подключай ОТО, — приказала Наоми. — За буксиром присматривай.
— Извини, — сказал Алекс. — Столько дел сразу… включаю ОТО.
«Не выйдет, — подумал Хэвлок, — мы что-то забыли».
Красная точка приблизилась. Вот и сам «Израэль» вывалился из-за горизонта, хотя визуальный контакт еще блокировался изгибом атмосферы. Челнок несся к ним. Залп орудий точечной обороны выдала лишь легкая вибрация, затерявшаяся в дрожи напряженного от буксировки корпуса. Если бы Хэвлок не знал, чего ждать, просто не заметил бы. Красная точка моргнула и загорелась снова.