Чтение онлайн

– Да, наверное.

Потом Руб подводит итог.

Решено.

Сказано.

Конец.

Руб произносит:

– Мы пойдем.

– Лады.

Правда, мы знаем, что не будем платить за свою еду. Не. Не собираемся вообще. Мы идем на это по другой причине. По другой причине, которая вынуждает нас изнутри.

Теперь остается дождаться понедельника и позвонить Перри Коулу, но нам уже сейчас надо задуматься – обо всем. О кулаках других ребят. Об опасностях. И если узнают родители. И как выживать. Нам на ум пришел новый мир, и надо с ним как-то обращаться. Мы решили, и теперь не пристало удирать, поджав хвост. Мы решили перед теликом, а это значит: надо попробовать. Получится – ура. Пролетим – не привыкать.

Руб думает об этом, я вижу.

Сам же я стараюсь не думать.

Я стараюсь сосредоточиться на роскошных ногах дамочки в «Колесе». Вот она открывает буквы, и ног видно больше, и тут же она оборачивается и улыбается мне. У нее милая улыбка, и я на долю секунды забываю. Забываю о Перри Коуле и всех предстоящих тумаках. И от этого задаюсь вопросом: тратим ли мы большую часть своих дней, стараясь запомнить или стараясь забыть? Тратим ли свое время в основном на то, чтобы бежать навстречу своей жизни или прочь от нее? Не знаю.

– Ты за кого? – прерывает мои размышления Руб, уставившись на экран.

– Да не знаю.

– Ну?

– Ладно, давай. – Показываю пальцем. – Я за дурищу посередке.

– Это ведущая, придурок.

– Да? Тогда вон за ту беленькую с краю. Похоже, соображает.

– А я за чувака с другого краю. У него такой вид, будто только что смылся из Лонг-Бэя [2] . Костюмчик дичайший. По-зорник.

В конце концов выигрывает как раз чувак из Лонг-Бэя. Он заграбастывает пылесос и уже заполучил поездку на Великую Китайскую стену, еще вчера, судя по всему. Неплохо. Поездка, в смысле. В суперигре он чуть не выигрывает дурацкую кровать с дистанционным управлением. Вот честное слово, единственное, из-за чего мы смотрим, – это тетка, открывающая буквы. Мне нравятся ее ноги, и они нравятся Рубу.

Мы смотрим.

Мы забываем.

Мы знаем.

Мы знаем, что в понедельник будем звонить Перри Коулу: сказать, что согласны.

– Тогда надо бы начать тренироваться, – говорю я Рубу.

– Ясное дело.

Домой приходит мама. Где отец, мы не знаем.

Мама выносит пищеотходы в компостную кучу.

Вернувшись, она говорит:

– Под забором что-то прям воняет. Кто-нибудь из вас в курсе, что там?

Мы переглядываемся.

– Нет.

– Точно?

– Ну-у… – Я прогибаюсь под давлением. – Там несколько луковиц, которые валялись у нас в комнате, и мы про них забыли. Вот и все.

Мама не удивляется. Она вообще перестала удивляться. Думаю, она просто принимает нашу глупость как явление, на которое нельзя повлиять. Но она все же задает еще вопрос.

– Что они делали в вашей комнате?

Но она тут же уходит. Думаю, ей не очень-то хочется знать ответ.

Появляется отец, и мы не спрашиваем, где он был.

Заглядывает Стив и потрясает нас – удостаивает вопроса:

– Как дела, пацаны?

– Норм. У тебя?

– Все хорошо.

Хотя он по-прежнему смотрит на отца с презрением, досадуя, что тот не согласился на пособие, или на выплату трудоустраивающимся, или как там еще это называется. Стив по-быстрому переодевается и исчезает.

Приходит Сара с банановым мороженым в руке. Улыбается и дает нам с Рубом откусить. Мы не просим, но она знает и так. Она видит, как у нас шевелятся рыла на упоительную бледную снежность фруктового льда среди зимы.

На следующий день мы с Рубом начинаем тренироваться.

Встаем пораньше и отправляемся на пробежку. Будильник звенит еще в темноте, минуту-другую мы валяемся в постелях, но, вставши, уже не томимся. Мы бежим плечом к плечу, в трениках и старых фуфайках, а город бодрствует в морозной дымке, и наше сердцебиение катится вдоль улиц. Мы живые. Наши шаги аккуратно подворачиваются один за другим. Кудрявая шевелюра Руба сталкивается с солнечным светом. Между зданий свет ступает по нам. Нитки рельс свежи и хороши, а с травы в Белмор-парке еще не сбиты отзвуки росы. Руки у нас мерзнут. В венах у нас тепло. Наши глотки всасывают зимнее дыхание города, а я представляю людей в постелях, они еще смотрят сны. И это, по-моему, здорово. Здоровский город. Здоровский мир, и два волка бегут сквозь него, высматривая свежее мясо своих жизней. Гонятся за ним. Упорно гонятся, несмотря на страх перед ним. Все равно бегут.

– Руб, не спишь?

– Не.

– Блин, побаливает, слышь. Эти утренние пробежки не сахар для ножищ.

– Знаю – у меня тоже болят.

– Но это приятно.

– Да, очень.

– Похоже не знаю, на что. Будто у нас наконец что-то появилось. Что даст нам – не знаю… Вообще не знаю.

– Цель.

– Чего?

– Цель, – продолжает Руб, – у нас наконец-то есть причина быть. Причина выходить на улицу. Мы не болтаемся просто так.

– Точно. Вот именно так я и чувствую.

– Я знаю.

– Но, блин, ноет все адски.

– У меня тоже.

– Нуи мы все равно бегаем завтра утром?

– Без вопросов.

– Отлично.

И в темноте комнаты мои губы растягивает улыбка. Я ее чувствую.

– Черт бы драл!

Телефон отключен – у нас же нет денег за него платить. Вернее, у родителей нет денег. Стив или Сара могли бы заплатить, но ни в жисть. Не дозволено. Такое даже не обсуждается.

– Ну тогда с меня хватит, – взрывается Стив посреди кухни. – Я переезжаю. Как только смогу.

– Но тогда у них не будет твоих денег за харчи, – вмешивается Сара.

– Ну и что? Если они хотят страдать, пусть не у меня перед носом.

В принципе, справедливо.

Помимо того что справедливо, сегодня понедельник, уже вечер, и скоро семь. Это нехорошо. Совсем нехорошо. Очень нехорошо.

– Ой, нет, – обращаюсь я к Рубу. Он греет руки над тостером. Позвонить Перри из Сариной комнаты нам не светит. – Эй, Руб.

– Ну?

Его тост выскакивает.

– Телефон.

До него доходит.

– Как положено, блин, – говорит он, – этот дом вообще на что-нибудь годится?