Чтение онлайн

Она закрыла за собой дверь и положила карточку для игры в бинго на стол перед мистером Финли.

— Вы не поверите… — начала она.

— Что он устроил на этот раз? — поинтересовался Оскар, пробежав взглядом карту. — Триста девяносто девять долларов?

— Ага.

— Я думал, мы договорились, что пятьсот долларов — минимальный гонорар для развода без обвинений?

— Нет, сначала мы сошлись на цифре семьсот пятьдесят, потом — шестьсот, потом — тысяча, потом — пятьсот. Уверена, на следующей неделе мы договоримся о чем-нибудь еще.

— Я не буду вести развод за четыреста долларов. Я работаю юристом уже тридцать лет и не собираюсь опускаться до столь жалкого гонорара. Слышите меня, миз Гибсон?

— Я слышала это и раньше.

— Пусть Фигг этим занимается. Это его дело. Его карточка. А я слишком занят.

— Точно. Но Фигга здесь нет, а вы на самом деле не так уж заняты.

— Где он?

— Навещает покойников, совершает один из своих похоронных туров по городу.

— Какую схему он разработал на этот раз?

— Пока не знаю.

— Сегодня с утра на повестке дня были тазеры.

Оскар положил карточку бинго на стол и уставился на нее. Он покачал головой, пробормотал что-то себе под нос и спросил:

— Насколько извращенный ум должен иметь человек, чтобы у него зародилась мысль о рекламе на карточках бинго в фонде ветеранов?

— Настолько, насколько и у Фигга, — без колебаний ответила она.

— Возможно, мне придется его удушить.

— Готова помочь вам.

— Отправьте этот сброд к нему. Запишите их. Придут и позже. Возмутительно, когда люди думают, что могут просто прийти с улицы на встречу с юристом, пусть даже с Фиггом, без записи. Позвольте мне сохранить хоть какое-то достоинство, ладно?

— Ладно, у вас и так есть достоинство. Послушайте, у них есть кое-какое имущество и почти нет долгов. Им за шестьдесят, и дети давно выросли. Я бы предложила вам разделить их, переманить ее к себе и включить счетчик.

К 15.00 у Абнера снова стало тихо. Эдди каким-то образом испарился вместе с обеденной толпой, и Дэвид Зинк остался в баре один. Четверо мужчин средних лет напивались за отдельным столом, строя большие планы на рыбалку на альбулу [10] в Мексике.

Абнер мыл стаканы в маленькой раковине у пивных краников. Он рассказывал о мисс Спенс.

— Ее последним супругом был Ангус Спенс. Ни о чем вам не говорит?

Дэвид покачал головой. В тот момент это ни о чем ему не говорило, таково было его состояние: свет горел, но дома никого не было.

— Ангус был никому не известным миллиардером. Ему принадлежал ряд месторождений поташа в Канаде и Австралии. Умер десять лет назад и оставил ей кучу денег. Она могла бы попасть в список «Форбс», но им не удается отследить все активы. Старик был слишком умен. Она живет в пентхаусе на озере, приходит сюда каждый день в одиннадцать, выпивает три «Перл-Харбора» на обед, уходит в пятнадцать минут первого, когда здесь становится многолюдно, и, наверное, отправляется домой отсыпаться.

— По-моему, она милая.

— Ей девяносто четыре.

— Она не оплатила счет.

— Мы не выписываем ей счета. Она отправляет мне по тысяче баксов каждый месяц. Ей нужен этот табурет, три коктейля и уединение. Я никогда раньше не видел, чтобы она с кем-то разговаривала. Считайте, вам повезло.

— Ей нужно мое тело.

— Что ж, вы знаете, где ее искать.

Дэвид сделал маленький глоток стаута [11] «Гиннесс». «Роган Ротберг» казался далеким воспоминанием. На счет Хелен он не был так уверен, но на самом деле не особенно из-за этого переживал. Он решил чудесным образом напиться и насладиться моментом. Завтрашний день будет тяжелым, но он разберется с этим завтра. Ничто, абсолютно ничто, не могло помешать этому восхитительному погружению в забвение.

Абнер толкнул к нему через стол чашку кофе.

— Только что сварил.

Дэвид словно не услышал его. Он сказал:

— Так вы работаете по авансовому договору, да? Прямо как юридическая фирма. На что бы мог рассчитывать я за тысячу баксов в месяц?

— Судя по вашим темпам, тысячи не хватит. Вы звонили жене, Дэвид?

— Послушайте, Абнер, вы бармен, а не консультант по брачно-семейным отношениям. Для меня это большой день, день, который изменит мою жизнь навсегда. Я переживаю грандиозный провал, или катастрофу, или что-то подобное. Моя жизнь никогда больше не будет такой, как прежде, так что позвольте мне насладиться моментом.

— Я вызову вам такси, как только прикажете.

— Я никуда не собираюсь.

Для первых встреч с клиентами Оскар всегда надевал темный пиджак и поправлял галстук. Создание атмосферы имело большое значение, а юрист в темном костюме символизировал власть, знания и авторитет. Оскар твердо верил: в таком виде легче донести до клиента, что его работа стоит не дешево, хотя зачастую трудился как раз за жалкий гонорар.

Он изучал проект соглашения о разделе имущества, нахмурившись, как будто его составила пара идиотов. Фландеры сидели по другую сторону стола. Периодически они крутили головами, разглядывая «Эго-стену» — коллаж из фотографий в рамках с изображением мистера Финли, который улыбался и пожимал руки неизвестным знаменитостям. Там красовались и сертификаты, призванные показать, что мистер Финли надлежащим образом подготовлен и квалифицирован, и несколько памятных дощечек, которые ясно свидетельствовали о том, что он получил признание за долгие годы работы. Вдоль других стен высились полки, набитые серьезными толстыми юридическими книгами и трактатами; они еще больше убеждали, что мистер Финли знал свое дело.

— Какова стоимость дома? — спросил Оскар, не отрываясь от соглашения.

— Около двухсот пятидесяти, — ответил мистер Фландер.

— Думаю, даже больше, — добавила миссис Фландер.

— Сейчас не лучшее время продавать дом, — благоразумно заметил Оскар, хотя каждый домовладелец в Америке и так знал, что на рынке наблюдается спад. И вновь воцарилась тишина, пока мудрец изучал их труд.

Наконец он опустил бумаги и поверх очков для чтения из аптеки вперил взгляд в томящиеся от ожидания глаза миссис Фландер.

— Вы получаете стиральную и сушильную машины, микроволновую печь, беговую дорожку и «плоский» телевизор?

— Ну да.

— На самом деле еще вы, вероятно, получите восемьдесят процентов всей мебели, верно?

— Наверное. А что не так?

— Ничего, кроме того, что он получит гораздо больше денег.

— Думаю, это справедливо, — сказал мистер Фландер.

— Еще бы.

— А вы полагаете, это справедливо? — спросила она.