Шрифт:
В конце двадцать второго века человеческая цивилизация была уничтожена в последней большой войне взрывами, накрывшими всю планету. Как ни странно, тогда уцелело еще много людей, но затем из разрушенных лабораторий вырвались боевые вирусы. Они добили остатки взрослого населения, не тронув детей. Практически на каждом континенте среди разрушенных городов и выжженых земель миллионы детей остались сиротами. Большая их часть погибла в первые дни новой эпохи от голода, холода, болезней, радиации и хищных зверей. Те, кто оказался умнее, смелее и независимее, смогли выжить, объединиться в анклавы и начать строить новую цивилизацию. Те же, кто оказался чуть глупее и злее, одичали. Естественные роды в двадцать втором веке являлись нонсенсом, эмбрионов выращивали в репродуктивных клиниках. Вчерашние дети просто не знали другого способа размножения. Анклавы, которые смогли найти уцелевшие клиники с запасами человеческих зигот, получили шанс на возрождение цивилизации.
***
– Кудряш, замри! Справа от тебя метрах в пятидесяти медведь.
– Принял, Башня. С медвежатами?
– Вроде без, – Потрепанная СВД для Башни сейчас больше служила прибором дальнего видения, но всё же патрон был со звоном загнан в патронник.
– Ей, не волнуйся, я с подветренной стороны, он меня не учует. Предупреди остальных.
– Ага, переключаюсь на общую волну. Я быстро.
– Я пока посижу тут, – юноша запрыгнул в окно угловой квартиры и услышал ответ:
– Не бойся, твоя задница в надежных руках.
Квартира, в которой временно отсиживался поисковик, оказалась интересной. Она мало пострадала от взрывов, особенно спальня с большой двуспальной кроватью. Редкость в двадцать втором веке. «Надо позвать сюда Башню», – подумал Кудряш, улыбаясь своим мыслям.
***
– Это все неправильно, – шептал юноша между поцелуями. Жаркие объятия партнера не давали ему вздохнуть. Пальцы Башни то и дело вплетались в его кудри, перебирая их.
– Я балдею от твоих волос! Жаль, что мои опекуны не разрешают мне отрастить такие же…
– Ты не слышишь меня? – с укором пробурчал Кудряш. – На нас уже косятся. Если до Совета дойдут слухи о наших «противоестественных» связях, о том, что мы не просто друзья и напарники… нас изгонят, – Юноша встал, с трудом высвободившись из нежных теплых объятий.
– И что, бросишь меня? Променяешь меня на кого-нибудь «естественного» партнера? – одеяло соскользнуло и, словно невзначай, оголило то, что ни один «естественный» партнер не мог дать Кудряшу.
Юноша невольно залюбовался. «Да кого я обманываю!» – пронеслось у него в голове. Он вернулся на ложе и стал страстно целовать Башню.
– Эй, эй, полегче, засосы мне не к лицу, – слова словно сквозь туман доносились до Кудряша. «Сегодня я поговорю с опекунами и будь что будет», – мелькнула последняя связная мысль в его голове.
***
Кудряш и Башня почти до самой границы их анклава шли, держась за руки. Потом, не сговариваясь отстранились, временами посматривая друг на друга украдкой, когда каждый думал, что напарник этого не замечает.
Конец ознакомительного фрагмента.