Противостояние
Шрифт:
В. ПОЗНЕР: А в чем принципиальная разница между будущими Адольфом и Сталиным?
А. ПРОХАНОВ: В том, что новый Адольф, как и старый, пытается выстроить человечество в иерархическом смысле: наверху пирамиды — бриллиант этих сверхлюдей, а внизу — корчащиеся народы, умирающие, мерзкие. Ну и по мере возгонки там более совершенные народы. А новый генералиссимус будет выстраивать народы в гармонии, в справедливости, в синтезе — в имперском синтезе. Так, как это делали все великие имперцы.
В. ПОЗНЕР: Хорошо. Я надеюсь, все, что вы говорили, было сказано абсолютно серьезно. Потому что тогда это интересно… Теперь я, с вашего позволения, передам слово Марселю Прусту, у которого к вам есть десять вопросов. Постарайтесь на них отвечать коротко. Первый: чего вы больше всего боитесь?
А. ПРОХАНОВ: Больше всего я боюсь, что моя вера в бессмертие окажется ложной, что бессмертия не существует.
В. ПОЗНЕР: Какую черту вы более всего не любите в себе?
А. ПРОХАНОВ: Размышление над темой, о которой я сказал вначале. В его недрах я пытаюсь увильнуть от страшного суда.
В. ПОЗНЕР: Какую черту вы более всего не любите в других?
А. ПРОХАНОВ: Предательство.
В. ПОЗНЕР: Кого из ныне живущих вы более всего уважаете? Есть ли такой человек?
А. ПРОХАНОВ: Вы, наверное, ждете, что я скажу «Макашов»… Из ныне живущих больше всего на сегодняшний день я уважаю моих детей.
В. ПОЗНЕР: А менее всего уважаете из ныне живущих? Есть такие?
А. ПРОХАНОВ: Конечно. Один из них уже не живет, а другой все еще жив. Горбачев для меня является синонимом мирового зла. А Ельцин — просто Люцифер.
В. ПОЗНЕР: Какое качество вы более всего цените в мужчине?
А. ПРОХАНОВ: Преданность и бесстрашие.
В. ПОЗНЕР: А в женщине?
А. ПРОХАНОВ: Красоту.
В. ПОЗНЕР: Когда и где вы были более всего счастливы?
А. ПРОХАНОВ: Счастливее всего был в момент, когда у меня родился третий ребенок, третий сын. Когда я жил с ними на даче, кругом цвел жасмин, и в комнате дачной с такими трепещущими занавесками у голубого потолка летала бунинская бабочка.
В. ПОЗНЕР: Каким талантом вы хотели бы обладать? Тем, которого у вас нет, очевидно.
А. ПРОХАНОВ: Талантом воскрешать, конечно.
В. ПОЗНЕР: Представ перед богом, что вы ему скажете?
А. ПРОХАНОВ: Я ему скажу: «Господи, Ты послал меня в это странствие, сделал меня Своим разведчиком, направил меня добывать опыт. Я честно выполнил Твое задание, пойдя по революциям, войнам, кавернам, сквернам. И вот я Тебе на ладони принес несколько крупиц этого опыта. Посмотри. Пригодится ли он Тебе? Если пригодится, возьми его — я буду счастлив. Если нет, сдуй его, как Ты это делал все миллионы лет, и я буду самым несчастным из Твоих рабов».
Александр Андреевич Проханов — безусловно один из самых ярких, парадоксальных и интересных собеседников, с которыми мне довелось встречаться.
Во время этого интервью я то и дело вспоминал слова Полония, сказанные им о Гамлете: «Though this be madness, yet there is a method in’t.». «Гамлета» переводили на русский язык не раз, этим занимались как выдающиеся писатели и поэты, так и вполне рядовые, но ни один перевод не может достичь уровня оригинала, особенно если оригинал сам стоит на недосягаемом уровне. Приведенная мной фраза буквально звучит так: «Хоть это безумие, тем не менее, в нем есть метод». А как точнее передать смысл фразы, сохранив красоту, поэтичность и афористичность оригинала? Но я, кажется, отвлекся.
Александр Проханов — не Гамлет, да и я не Полоний, но по поводу всего сказанного моим гостем в этом интервью так и хочется воскликнуть: «Хоть это безумие, но в нем есть смысл!» А, возможно, лучше сказать, что есть последовательность, потому что если отбросить все словесные наслоения, если избавиться от камуфляжа, если увернуться от хитро расставленных фразеологических ловушек, то становится совершенно ясным, что Александр Проханов не просто сталинист, но такой, который с улыбкой и удовольствием расстреляет своего идейного врага. Хочу сразу уточнить, чтобы меня правильно поняли: это сказано мной не в осуждение, аскорее, даже с оттенком восхищения, я признаю силу этого человека, потому что не каждый — вне зависимости от своих убеждений — на такое способен.
Пересматривая это интервью, я обратил внимание на то, что я довольно много улыбался, даже смеялся, Проханов же смотрел на меня почти не мигая, смотрел оценивающе, без тени тепла, а его губ его лишь тень улыбки.
Слушаешь его и поражаешься полету фантазии, блеску метафор (не ставлю кавычек, потому что пишу по памяти, по тому, что врезалось в память):
— Я себя считаю красно-коричневым, я принимаю этот ярлык… Мы — советские, русские патриоты… Красная звезда — это звезда протеста, она схожа с магин-давидом.
— Я же мечтатель, а вы разговариваете со мной, как с Киссинджером, а я же мечтатель.
— Победа Сталина искупает все его вины. Победа сорок пятого года — это мистическая победа, которая изменила ход истории… Он спас человечество, как сделал это Христос в свое время… Сталин — это Моисей… Победил не Сталин, а сталинизм… Схватка между Гитлером и Сталиным еще впереди, схватка между капитализмом и социализмом еще впереди.