Противостояние
Шрифт:
За ней находилась ванная комната молочного цвета с огромным бассейном в центре размером с мою комнату в городе. На полочках стояло множество баночек и стекляночек. Тут же было зеркало и банный халат.
Выйдя из ванной, направилась к еще одной двери, только двустворчатой и такой же неприметной. За ней оказалась спальня в приглушенных тонах, от теплого синего до сиреневого. Справа от двери стояла огромная кровать под балдахином и невесомой шторкой, по бокам которой стояли две тумбочки. Бог мой, да я потеряюсь там!
Под ней лежал небольшой ковер с серебристым орнаментом по бокам. Остальное пространство было покрыто нескользящей плиткой. Слева от двери стоял туалетный столик с зеркалом, а рядом с ним сундук. Всю левую стену занимало разное оружие: от мечей до арбалетов.
Пройдя в центр комнаты, увидела стеклянную двустворчатую дверь на небольшой балкончик, где-то на три шага, не больше. Видимо, тут больше тренировочный зал, чем спальня. Так же я заметила небольшую дверку, видимо, в гардеробную, но я туда не пойду, мне своих вещей навалом, а пышные платья я терпеть не могу.
– Хм, неплохая спальня –проговорила Кэйл, так же осматриваясь.
– Согласна –я перевела дух. Блин, все время забываю, что мы ходим бесшумно –Знаешь, она больше похожа на тренировочную.
– Возможно –Кэйл потянулась и сняла плащ, при этом не снимая меча –Ладно, Нэйл, я пошла в ванную.
– Хорошо, я подожду своей очереди в гостиной –мы вышли и разделились. Я села за пианино, а сестра пошла в ванную.
Помню, я втайне от родных училась играть на пианино. Получалось неплохо, но не достаточно. Выучившись, рассказала Кэйл'Ларри, а та призналась, что ходила на пение. Это было за неделю до дня рождения мамы, и мы решили устроить ей подарок: я буду играть, а сестра петь. Ох, какие ошарашенные были лица! Но, это все уже в прошлом, а сейчас за мной охотится настоящий отец, король арсов, чтобы использовать для каких-то целей….Эх, как же он меня задолбал!
Тут мне в голову подобралась идея, которую я оценила, да и сестре должна понравится, ведь, мы давно так не делали. Развернувшись к пианину, открыла крышку и счастливо улыбнулась, касаясь клавиш. Ох, как для счастья мало!
Предвкушающе улыбнулась и заиграла. Медленно, тягуче и завораживающе…. Плюс к этому, еще и запела. Мой голос распространился по всей комнате, как звонкий ручеек:
– «В тот день, я не могла сказать, добро,
Потому что я не хотела понять того,
Что мы никогда не встретимся.
И я солгала в последний момент, сказав:
«Я буду, хорошо».
В это время вышла Кэйл в банном халате и, подойдя ко мне, облокотилась на пианино. Она всегда любила, как я пою, а мне наоборот. Вот и сейчас она наслаждалась моим пением. А я продолжила, улыбаясь широкой улыбкой:
– Я скрыла свое истинное чувство
Каждый раз мне плохо одной,
Потому что трус! Я не могу быть не я.
Этот город слишком большой
Когда у меня нет тебя.
Где я начну искать?
Алмазы весной из моих глаз,
И сверкают по щекам
Я бы хотела в себе силы
Это не печали не может разорвать.
Это всегда слишком много; не осталось ничего, кроме сожалений.
Я могу забыть, я сделаю стену толще.
Все падают слезы за улыбкой.
Я играю снова с моими пальцами,
Все, что вы дали мне.
Я не забуду, никогда когда-либо.
Алмазы не прекращают капать вниз,
Грустные сладкие цвета, перекинутые сквозь звездное небо.
Теперь, я должна быть своим лицом к небу
Даже, если я не буду видеть вас снова.
Я останавливаюсь, снова и снова.
И смотрю назад
Для далеких воспоминаний о двух из нас.
Ничего, но Луна
Смотрит на меня.
Алмазы весной из моих глаз,
И сверкают по щекам
Я бы хотела в себе силы
Это не печали не может разорвать.
В тот день, я не могла сказать, добро,
Потому что я не хотела понять того,
Что мы никогда не встретимся.
И я солгала в последний момент, сказав:
«Я буду, хорошо».
Когда-нибудь я буду я,
Кто не простит себя»….
Песня закончилась, и сестра тут же захлопала, говоря:
– Кто-то говорил, что поет хуже меня? –да таким ехидным голосом, что удавиться можно!
– Все, теперь я в душ –я встала и потянулась –Что-то мышцы занемели.