Противостояние
Шрифт:
Пока Вера Ивановна решала вопросы в открытом космосе, Надежда в детской наслаждалась общением с ребенком, кормление грудью наполнило ее незабываемыми ощущениями, только сейчас по-настоящему она поняла, что она мать, что она отвечает за своего ребенка, что обязана его оберегать от опасности. Она с любовью смотрела на него, наблюдала, как он играет, и играла с ним. Ребенок не агукал как все дети, играл, но не произносил ни звука. Вначале она не обращала на это внимание, но потом ее начало беспокоить его молчание. Она пыталась, говорить с ним, но нет, он внимательно ее слушал, смотрел глазами, постоянно меняющими цвет, иногда полностью серебристыми.
В конце концов, испробовав все средства и не добившись результата, Надежда мысленно проговорила, – «Ну что ж ты, сынок, молчишь? Как же тебя разговорить?»
– Не надо меня «разговорить», я умею говорить, только голосовые связки очень слабые и артикуляционные мышцы не слушаются, очень сложно их контролировать, лучше давай общаться в мнемоническом режиме? Мама, ты умеешь?
У Надежды из рук выпала игрушка, которую она держала, а малыш заливисто засмеялся, и в сознании сразу зазвучал его голосок.
– Я тебя удивил, удивил, удивил?!
– Удивил, не то слово, поразил своими способностями! – также мнемонически ответила она.
– Я должен рассказать тебе, как я устроен!
– Что значит, устроен? – возмутилась Надежда, – Ты же не механизм! Просто расскажешь о своем внутреннем строении!
– Вот, видишь, как ты точно выражаешься, я так пока не умею.
– Ничего, научишься со временем. – Малыш не стал отвечать на последнее замечание, а начал говорить о себе.
– Мама, я понимаю, что являюсь ребенком двух совершенно разных цивилизаций, я гибрид, единственный в своем роде. Во мне есть жидкокристаллические текучие структуры, из них сформированы четыре кластера уровневых сознаний как у Сейме-с, и пятое от тебя, самое большое и бестолковое, биологическое, от которого сейчас никакого толку нет, растет медленно, информацию почти не усваивает, только инстинкты. Что с ним делать, я не знаю, пока просто изолировал. Первое сознание называется центральный процессор, второе – запоминающее, третье – аналитическое, четвертое – содержит различные базы данных, которые мы получаем сразу при рождении. Вот так обстоят дела с сознанием!
Надежда пораженно молчала, но показывать, насколько она взволнована было нельзя, поэтому она отвечала ментально спокойно.
– Сынок, какой ты у меня разумный, так много уже знаешь с рождения, но ты прав, ты единственный во вселенной ребенок, гибрид двух цивилизаций, у тебя одна мама – это я и два папы. Твои строение и разум особенные, самые лучшие в галактике, составляющая Сейме-с развивается быстрее, а биологическая составляющая отстает. Вот посмотри у меня биологическое сознание. – Она открыла свое сознание и почувствовала нежное и осторожное ментальное касание.
– Какое оно у тебя умное и большое, какое необычное. Можно я посмотрю на мир твоими глазами?
– Конечно! – через мгновение она услышала детский смех.
– Как здорово, другое восприятие, все не так как у меня, все интересней! Посмотри моими глазами.
Надежда, осторожно по ментальной цепочке, мысленно оказалась в центральном процессоре, это было царство точных логических построений, никакого полета фантазии и абстрактного мышления. Она взглянула на мир через глазки малыша. Увидела себя в виде теплового пятна, то есть в инфракрасном излучении, потом в рентгеновском и так далее по цепочке, вплоть до атомов.
– Интересно, но не красочно, малыш. Человеческое зрение объемнее и приносит больше эмоций и меньше информации.
– А у меня оно есть? Человеческое визуальное зрение.
– Конечно, малыш, оно в этом «бестолковом» сознании, попробуй сам увидеть все своими глазами, только осторожно, оно у тебя еще очень маленькое сознание.
– Да, точно, все вижу, как ты, только резче и четче. Как интересно, теперь буду смотреть этими глазами.
– Малыш, и другие возможности, человеческие, у тебя есть, только человеческое, биологическое сознание надо не изолировать и блокировать, а работать с ним. Включай его в работу, но очень медленно, чтобы не повредить.
– Мама, ты мне поможешь? Я боюсь, что сделаю что-то не так.
– Я с тобой, я помогу, сними зрительную блокаду и информационную. – И тут же дала команду управляющей системе отключить освящение, та выполнила, а потом проинформировала.
– Пилот дал мне имя – Ник!
– Отлично, Ник – хорошее имя!
– Мне тоже нравится!
– Мама, я разблокировал все каналы, ведущие к биологическому сознанию.
– Молодец, теперь освободи из-под контроля процессора все свои биологические мышцы, и наблюдай!
Малыш обмяк, Надежда подхватила его на руки, все сознания запаниковали, она их успокоила.
– Все нормально, наблюдай.
Минут пять малыш был совершенно вялый, потом дернул ручкой, пошевелил пальчиками, моргнул, замахал ручками, завертел головой и заревел.
– Что этот звук означает?
– Он означает, что ему что-то нужно.
– Я сейчас узнаю?!
– Не надо, наблюдай.
Малыш хотел есть, он хотел просто есть, с момента кормления прошло четыре часа, он обхватил грудь руками и начал жадно сосать молоко.
– Желудок полон, мне сейчас будет плохо.
– Тебе не будет, дорогой, наблюдай!
– Интересное чувство, чувство какого-то блаженства. Из меня сейчас выйдет лишнее молоко! – крикнуло второе сознание.
– Наблюдай. – Напомнила Надежда.
Малыш отрыгнул и заулыбался.
– У людей так бывает, организм сам регулирует уровень насыщения.
А малыш улыбался, стучал ножками и ручками. Надежда потихоньку включила слабый свет, потом увеличила освещенность. И, наконец, увидела у сына осмысленный взгляд, глазки были карие. Он агукал как нормальный ребенок и вел себя соответственно.
– Мама, ну что? Может его опять заблокировать?
– Дорогой, для того что бы координировать мимику, движения тебе приходится тратить массу усилий?
– Да, нервные окончания такие нестабильные. Да, вот еще что, у всех есть имя, даже у исполнительной системы, а как же я? У меня нет имени.
– Сегодня вечером вернется бабушка Вера, и мы все вместе подумаем, какое имя тебе дать. Пусть все четыре сознания подумают над этим вопросом, контроль над всеми функциями движения возьмет на себя коллоидное сознание, оно это сделает лучше, чем все четыре сознания. Его для этого готовила природа миллиарды лет.