Чтение онлайн

Он подполз к лежащему в кювете бойцу, взял его винтовку и патронташ и, пригибаясь и прячась за кустарником, направился назад, туда, откуда еще не доносились автоматные очереди.

Через полчаса он устало привалился к дереву. Выстрелов за спиной уже не было слышно. "Сейчас соберут документы, обыщут машину и пойдут дальше, вдоль дороги, - решил Павел.
– Надо уходить. Куда? В Вологду не имеет смысла. К вечеру она будет в руках врага. Значит, в сторону от шоссе, а потом на юг, к нашим".

Пригибаясь, он перебежал шоссе и быстро направился в сторону от него, стараясь передвигаться в низинах и там, где кустарник рос гуще. Неожиданно из глубин памяти всплыла улица Кронштадта и молодой Алексей, мгновенно выхватывающий оружие и расстреливающий его товарищей. Павел остановился, повесил винтовку за спину, вынул пистолет из кобуры и заткнул слева под пиджаком за пояс. "Так быстрее можно будет им воспользоваться", - подумал он, снова взял винтовку на изготовку и быстро пошел в глубь леса.

Примерно через полчаса он понял, что преследования можно не опасаться. Вряд ли десантники заметили его бегство. Маловероятно также, что они пойдут в эту сторону, где можно найти лишь глухие деревни и хутора. Павел шел, все еще держа винтовку в руках, но уже более спокойно, с удовольствием вдыхая лесные запахи. Сориентировавшись по солнцу, он повернул на юг и двигался теперь, огибая заросли и перебираясь через овраги.

Примерно через час ему встретился маленький хутор. Павел не стал заходить на него. Хоть он и при оружии, еще неизвестно, как встретят хуторяне человека, явно имеющего отношение к терпящей поражение советской власти. Крестьяне на Вологодчине в массе своей советский строй не приняли.

Вскоре Павел нашел заросшую травой дорожку. Двигаться стало легче. Он прикинул, что по этой тропинке обязательно выйдет на более серьезную дорогу и уже по ней сможет добраться до какого-нибудь населенного пункта, возможно еще не занятого врагом.

Первобытная красота леса все больше очаровывала его. Он старался вспомнить, когда гулял по лесу в последний раз. Дела, дела, и так - до бесконечности. Даже если он по какой-либо причине попадал на природу, то воспринимал ее или как поле боя, или как зону хозяйственной деятельности. А вот чтобы так насладиться красотой дикого леса...

– Стой!
– Голос из зарослей прозвучал внезапно, как выстрел.

Павел остановился. Все в нем напряглось. "Наши или нет?" - промелькнула мысль.

Из-за дерева вышел бородатый мужик в рубахе, широких штанах и сапогах. В руках он держал обрез трехлинейки, наведенный на Павла. Тут же, справа и слева, за спиной Павла, появились еще два человека. Один молодой, безусый, лет двадцати - двадцати пяти, в картузе, майке, широких промасленных штанах и сапогах. Он сжимал в руках револьвер. Третий, грузный, бородатый и одетый как первый мужик, был вооружен карабином. "Бандиты, кулаки", - с замиранием сердца подумал Павел.

– Куда путь держишь, мил человек?
– осведомился первый мужик.

– Домой, - машинально ответил Павел.

– Где же дом твой, человече?
– склонил набок голову мужик.

Павел промолчал.

– Ты винтовочку-то брось, - произнес мужик, целясь в сердце Павлу.

Тот подчинился.

– Михалыч, - окликнул его молодой, - это же коммунист, верно?

– Ясно дело, коммунист, - отозвался первый мужик.

– В расход?
– спросил молодой.

– Не спеши, Трофимка, - прогудел сбоку грузный.
– Северороссы-то уж близко. Может, у господ офицеров допросить интерес случится. И нам от того прибыток, али медали могут дать.

– Обыщи его, - бросил первый мужик. Молодой засунул револьвер за пояс, подошел к Павлу со спины, полез ему за пазуху, нащупал пустую кобуру, напрягся. Быстрым движением Павел ухватил парня за руку, подсел и бросил его через себя. Опустившись на колено, он мгновенно выхватил пистолет. Выстрелив в первого мужика, повернулся, всадил вторую пулю в грузного. Вскочил и тут же выстрелил вниз, прямо в сердце молодому. Вся схватка заняла не больше трех секунд. Обведя взглядом поле боя, он обнаружил, что грузный и молодой не подают признаков жизни, а вот первый мужик, кряхтя и постанывая, корчится на тропинке, держась за живот.

Держа оружие на изготовку, Павел подошел к нему. Глядя в глаза своему убийце, мужик злобно процедил:

– Иуда.

– Советскую власть победить нельзя.
– Павел прицелился и выстрелил.

Мужик дернулся и затих. Павел отошел назад, подхватил свою винтовку, снова посмотрел на поверженных врагов и произнес:

– Ну, Лёха, спасибо тебе. Если бы не твоя наука... Ладно, идти пора.

Часть 2

ГОСПОДА ПРЕЗИДЕНТЫ

Эпизод 5 РАЗДЕЛ

Грохот канонады непрерывно несся с позиций. Уже десятый день Советская армия* штурмовала Новгородский укрепрайон. "Опять, - злобно думал Павел, кутаясь в офицерский полушубок в своем блиндаже.
– Опять мы штурмуем эту крепость. Опять кладем сотни и тысячи людей за каждый километр".

* В 1943 году в СССР неожиданно стали именовать армию не "Красной", а "Советской". Термин "Красная армия" сохранился, но употреблялся в основном идеологами, и то не слишком часто. Эта смена терминологии удивительно совпала со сменой военной формы, когда в армии вновь появились погоны. В том числе золотые на парадной форме у офицеров! Ведь незадолго до этого термин "золотопогонник" однозначно воспринимался как синоним "враг советской власти". Во многом изменился и тон пропаганды. Большинство наблюдателей сходятся на том, что это было связано с отходом Сталина от коммунистической интернациональной доктрины в сторону строительства мощной империи.

Хотя все офицеры из тех, кто был здесь в сороковом, в один голос говорили, что сейчас советские войска действовали куда более грамотно и слаженно, потери все же были огромны. Было видно, что не изменилась главная концепция боя в обеих армиях. Северороссы действовали по принципу "Боеприпасов не жалеть, людей беречь". И это были не просто слова, а конкретный приказ командования, содержавшийся в каждом втором перехваченном сообщении. С боеприпасами у северороссов, похоже, действительно было все нормально. На любом рубеже они воздвигали стену огня, не предпринимали ни одного наступления без такой артподготовки, что, казалось, само небо раскалялось и плавилось. И людей они берегли. Не развивали наступление, если, заняв населенный пункт или высоту, были бы вынуждены дальше идти на стратегически невыгодную территорию. Отступая, предпочитали отойти на пять-семь лишних километров, чтобы закрепиться на возвышенности и дальше обороняться с нее.