Чтение онлайн

Бывшая агент конторы подумала о пользе семейственности и решила еще поднажать для усиления дисциплины в отряде:

– И не забывай, что в нашей семье, если нет Дмитрия, общее командование возлагается на его супругу в любых, даже бытовых мелочах.

Золовка прекрасно уловила намеки своей невестки, потому что ответила с толикой ехидства:

– Может, в «вашей» семье тебе и позволено кем-то командовать, но в «нашей» я могу прислушиваться к мнению только своего брата. А в остальном вступает в силу закон старшинства. Если возникает спор между двумя женщинами, права та, что старше.

Слушающий все это Курт не выдержал и задал свой вопрос:

– А как у тебя в семье относятся к мужу?

– Очень хорошо относятся, – словоохотливо продолжила разговор Елена. – По принципу «Муж – друг и ближайший помощник человека!».

Судя по тому, что барон на это лишь крякнул и промолчал, он и с таким к себе отношением со стороны возможной супруги был бы согласен. Зато вмешался недовольный Шу’эс Лав. Ему тоже от скуки захотелось принять участие в разговоре.

– Женщина – сильна своей слабостью. А мужчина, в стремлении ее защитить и помочь, и сам сделает все без исключения. Но вот когда женщина начинает делать открытые попытки командования в семье, это приводит к ссорам, скандалам, а то и к расторжению супружества.

– Ух ты! – воскликнула Шура. – Шу’эс, да ты никак свои многочисленные женитьбы припомнил? Так поделись с друзьями опытом избегания семейных скандалов.

– Да есть у меня подозрения, что на одной баронете я таки женился. Но вот что дальше было?..

Как раз в тот момент пара бывших агентов достигла того самого пресловутого колодца, ведущего в пропасть, и движущийся в авангарде Курт предупредил:

– У цели! Кончайте трепаться! Смотри в оба!

При ближайшем рассмотрении стало понятно, что дырка и ведущая перпендикулярно вниз штольня в горном массиве – рукотворные. Подняли взгляды вверх, стали видны и перекрещенные над ними скальные пласты. Кто-то после окончания строительства или геологоразведки прикрыл проделанную штольню не просто несколькими огромными глыбами, а практически несколькими приставленными друг к другу горами. Осознав это, даже прошедший Крым и Рим немец заволновался:

– Это кто ж тут такой большой и сильный баловался? Леночка, спроси у своего друга: не он ли здесь горы, словно детские кубики, переставлял?

Вскоре и ответ послышался:

– Ситиньялло подозревает, что могли побывать здесь его родители, а может, кто и другой из родственников. Но что и зачем те тут творили, мой друг не помнит, говорит, был слишком маленьким. Ну и он добавляет, что внизу не совсем комфортно, что-то там неприятно щекочет и покалывает. Поэтому он раньше бывал там редко. Ага, сейчас вот хочет тоже там осмотреться, поэтому просит захватить несколько его зрительных участков, вот тех серых паутинок, которые напоминают клубки веревок. Они тут у нас в пещере тоже есть.

Паутинки и в самом деле деловито приблизились к штольне и теперь дали себя хорошенько рассмотреть. Александра при этом кривилась от брезгливости, а вот барон Вайсон сразу и в руки взять не погнушался.

– Тяжеловата, хотя выглядит эфемерно. Килограммов пять потянет.

– Значит, сможем взять не более чем по две?

– Да. Кстати, Леночка, – поинтересовался Курт у притихшей подруги, – а спроси-ка у своего нового товарища: что это мы за шевелящуюся массу выжгли в той зубастой ловушке? Не было ли ей больно?

– Ситиньялло говорит, что в подобных местах имеются неконтролируемые им неподвластные опухоли. Уничтожив одну из них, вы его ничем не затронули.

Барон сразу перешел на секретный язык агентов:

– Шура! Чтоб я так жил, но в тех опухолях явно нечто резервное! Такое, что даже от Хозяина скрыто за семью печатями. Может, устроители для себя запасной выход оставляли? Или для таких, как мы?

– Ты прав, – согласилась командир отряда. – Надо обязательно обследовать выжженную ловушку или ей подобную, но действующую. Ладно, крепим паутинки в сетки и начинаем спуск.

Но перед тем как взлететь, барон еще одним аспектом поинтересовался. Почему, к примеру, служащие наблюдателями подвижные части тела, те самые паутинки, просто не сбросить вниз? А потом пусть они сами и выбираются оттуда? В крайнем случае могли бы и по стенам спуститься. Вон как они лихо по скалам перемещаются.

Подрикарчер на это даже слегка обиделся, транслируя для женщины свой ответ:

«Мои наблюдатели довольно ранимы при сильных ударах и при падении о воду с такой высоты прекратят существование. Причем они для меня наиболее ценны и сложны в выращивании. Спуститься по стенам они могут, но это тоже приводит к их гибели: ниже стены из совсем иного материала и тоже неприятно колют плоть насквозь чем-то невидимым. Да и снаружи искрами достают. А спуск на летающем устройстве – это совсем иное. Летать вообще, наверное, хорошо».

Издеваться над опасным существом и тешить его надеждой «Еще полетаешь!» опытный минер Курт не стал, зато в самом начале своего спуска озадачил невидимого собеседника аксиомой «Мы все – всегда в полете». А когда Хозяин потребовал разъяснений, коротко обрисовал ему полет планеты вокруг местных светил и само понятие полета мысли.

Как это ни странно, но существо о планетах и так знало, а вот понятие полета мысли ему очень понравилось. Ситиньялло попытался с понятий своей философии обсудить этот аспект с подругой, но сразу на столько умственных и физических дел его сознания не хватило. Только и оставалось, что отложить диспут на будущее.

А спуск людей и их летающих устройств осложнился уже в верхней части огромной, метров пятнадцати в диаметре, шахты. Как только закончилось явно маскировочное напыление в виде камней и скал, взору открылась матовая поверхность неведомого сплава. Попытки анализировать состав непонятного вещества ничего не дали, зато разведчики стали получать ощутимые удары микроскопических молний. То есть при непосредственном прикосновении у стен шахты срабатывало некое защитное поле.

К тому же Хозяин предупреждал:

«Эти колючки не страшны, а вот ниже еще и внутри тела начинает покалывать».

– А другая дорога ко дну этого колодца есть? – спросила Александра, и ее золовка, гордящаяся своей ролью посредницы, поясняла:

– Есть. Но она страшно длинная, сложная и опасная. К тому же там к внутреннему покалыванию довольно быстро добавляется и жжение, так что паутинки порой к конечной цели и не доползали. Ходившие туда аборигены успевали выйти, но быстро после этого умирали и становились совершенно непригодны к процессу оборота физических останков.