Чтение онлайн

Брейдентон, трясущийся от холода и от страха, выдавил несколько слов сквозь стучащие зубы:

– Документы… на имя Рэндалла Флэгга. Валлийский комод внизу. Под самоклеящейся пленкой.

– Машина?

В отчаянии Брейдентон попытался сосредоточиться. Достал ли он этому человеку машину? С тех пор произошел пожар забытья, и забытье как-то повлияло на процесс мышления, спалило целые банки памяти. Большущие отрезки прошлого превратились в обугленные шкафы с расплавившимися проводами и почерневшими реле. Вместо машины, которая интересовала этого человека, в голове возник образ первого принадлежавшего ему автомобиля, «студебекера» модели тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, с пулеобразным передом, который он выкрасил в розовый цвет.

Одной рукой Фрай мягко накрыл рот Брейдентона, а другой зажал ноздри. Брейдентон забился. Из-под руки Фрая раздались приглушенные стоны. Фрай убрал руки.

– Помогает вспомнить?

Как ни странно, действительно помогло.

– Машина… – начал он, затем стал судорожно хватать ртом воздух. Отдышался, продолжил: – Машина стоит… за заправкой «Коноко»… сразу за городом. Пятьдесят первое шоссе.

– К северу или к югу от города?

– Ю… ю…

– Да, ю! Понял. Продолжай.

– Накрыта брезентом… Б… б… «бьюик». Регистрационный талон на руле. На имя… Рэндалла Флэгга. – Он вновь принялся хватать ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова и глядя на Фрая с немой надеждой.

– Ключи?

– Коврик. Под…

Зад Фрая пресек фразу, опустившись на грудь Брейдентона. Он устроился, точно на удобном пуфике в доме приятеля, и внезапно Брейдентон утратил способность дышать. Остатки воздуха покинули его легкие с единственным словом:

– …пожалуйста…

– И спасибо, – ответил ему Ричард Фрай/Рэндалл Флэгг с сухой усмешкой. – Скажи «спокойной ночи», Кит.

Говорить Кит Брейдентон не мог, лишь вращать глазами под опухшими веками.

– Не думай обо мне плохо, – мягко продолжил темный человек, глядя на Брейдентона. – Просто нам надо спешить. Карнавал открывается рано. Все игровые аттракционы. И «Бросай до победного», и «Колесо фортуны». А я чувствую, Кит, это моя счаст ливая ночь. Я не могу ошибиться. Так что надо спешить.

Заправка «Коноко» находилась примерно в полутора милях, и он добрался туда к четверти четвертого утра. Ветер набрал силу, выл, пролетая по улице. По пути Флэггу повстречались четыре трупа – трех собак и одного мужчины, одетого в какую-то форму. Над головой светили чистые и яркие звезды, пронзая черную кожу вселенной.

Брезент, укрывавший «бьюик», был растянут и закреплен вбитыми в землю колышками. Когда Флэгг выдернул их, брезент улетел в ночь, на восток, словно большущий коричневый призрак. Вопрос состоял в том, в каком направлении двигаться ему, Флэггу?

Он постоял рядом с «бьюиком», хорошо сохранившейся моделью тысяча девятьсот семьдесят пятого года (автомобили здесь процветали – минимум влаги, и ничего не ржавеет), вдыхая летний ночной воздух, словно койот. Пахло ароматом пустыни, ощутить который можно только ночью. «Бьюик» стоял целехонький посреди кладбища автомобильных частей, напоминающих каменных истуканов с острова Пасхи, в тишине, нарушаемой только ветром. Двигатель. Ось, похожая на штангу какого-то культуриста. Груда покрышек, из которых ветер извлекал ухающие звуки. Треснувшее лобовое стекло. И многое другое.

В таких местах ему думалось лучше всего. В таких местах любой человек мог почувствовать себя Яго.

Он прошел мимо «бьюика», провел рукой по смятому капоту, возможно, от «мустанга». Мелодично пропел: «Эй, маленькая «кобра», ты ведь сделаешь их всех…» [79] . Пнул радиатор запыленным сапогом, перевернул – и ему открылись драгоценные камни, тускло поблескивавшие в звездном свете. Рубины, изумруды, жемчужины с гусиное яйцо, бриллианты, соперничающие со звездами. Флэгг наставил на них палец. Они исчезли. Так куда же ему идти?

Ветер стонал, врываясь в разбитое боковое стекло «плимута», а в салоне шуршал залетевший туда мусор.

Что-то зашуршало за спиной Флэгга. Он обернулся и увидел Кита Брейдентона, в одних лишь абсурдных желтых плавках, с поэтическим животом, нависающим над поясом, как лавина в мультипликационном фильме. Брейдентон брел по свалке вышедшей из строя детройтской продукции. Пружина проткнула ему ногу, как гвоздь, но крови не было. Пупок Брейдентона казался черным глазом.

Темный человек щелкнул пальцами, и Брейдентон исчез.

Флэгг усмехнулся и пошел к «бьюику». Прижался лбом к крыше над передним пассажирским сиденьем. Прошло время. Он выпрямился, по-прежнему усмехаясь. Теперь он знал.

Он скользнул за руль «бьюика» и пару раз нажал на педаль газа, чтобы прокачать карбюратор. Мотор заурчал, и стрелка указателя уровня бензина качнулась до отказа вправо. Флэгг тронул автомобиль с места и объехал заправку. Фары на мгновение выхватили из темноты еще два изумруда – глаза кошки, опасливо поблескивающие из высокой травы у двери женской туалетной кабинки автозаправочной станции «Коноко». Кошка держала в зубах маленькое обвисшее мышиное тельце. При виде ухмыляющегося луноподобного лица за стеклом водительской двери она выронила добычу и убежала. Флэгг громко расхохотался – искренним смехом человека, у которого на уме только добрые дела. Там, где выезд с заправочной станции переходил в шоссе, он повернул направо и покатил на юг.

Кто-то оставил открытой дверь, отделявшую крыло строгого режима от общего коридора; стальные стены превращали его в естественный усилитель звука, поэтому монотонные вопли, все утро раздававшиеся в другом конце коридора, были невероятно громкими, и Ллойд Хенрид все более укреплялся в мысли, что эти звуки, на пару со страхом, который он по понятным причинам испытывал, сведут его с ума.

– Мама, – в очередной раз донесся до него хриплый, усиленный эхом крик. – Ма-а-а-а-ма!

Скрестив ноги, Ллойд сидел на полу камеры. Кровь покрывала обе его кисти, и со стороны могло показаться, что он надел красные перчатки. Светло-синюю тюремную рубашку он тоже запачкал кровью, потому что досуха вытирал об нее пальцы, чтобы усилить хватку. Часы показывали десять часов утра двадцать девятого июня. В семь часов Ллойд заметил, что правая передняя ножка его койки шатается. С тех пор он пытался отвернуть болты, которые крепили ее к полу и к кроватной раме. Роль инструментов исполняли пальцы, и он уже сумел выкрутить пять из шести болтов. В результате пальцы стали похожи на сырой гамбургер. Шестой болт оказался самым упрямым, но Ллойд уже чувствовал, что в конце концов справится с ним. О том, что будет дальше, он думать себе не позволял, прекрасно понимая, что единственный способ избежать паники – поменьше думать.