Чтение онлайн

А у волчонка целая пасть оружия. Так само в бой и просится — Всеволод отчетливо услышал, как зубы его сами собой клацнули. От неожиданности он даже припал к земле — таким громким показался ему звук. Но тать, стороживший вход, ничего не услышал, продолжая сидеть и таращиться в синее небо, считать одному ему ведомых ворон.

Это и подтолкнуло волчонка к действию. Припав к земле, он стремительно и неслышно преодолел оставшееся до врага расстояние, и, сжав новое тело, как тугую пружину, внезапно и стремительно бросил его на здоровяка.

И тут же понял, как ошибся. Тело волчонка было быстрым, но слишком легким. А здоровяк только казался сонным. Заслышав шорох, он обернулся, прямо не хуже волка, и принял зверя, целившего в шею, на сгиб руки. Изумленно распахнулись голубые, совсем детские глаза, но крика, которого так опасался Всеволод, не последовало. Разбойник здорово удивился, но совсем не испугался.

— Ты чего, псина? — ошалело пробормотал он и тряхнул рукой.

Всеволод разжал челюсти, шлепнулся в траву, но тут же подпрыгнул снова, целя туда, куда наметил с самого начала — в горло.

— Спятил, — буркнул здоровяк, легко отклоняясь и отправляя волчонка метким пинком в кусты, — бешеный, что ли?

У парня помутилось в глазах и сперло дыхание. Оказалось, в волчьем теле, таком удобном, драться-то сподручно лишь тогда, когда ты и родился волком. А человеку в нем неловко: кулак норовит сунуться поперед зубов, а какой у волка кулак? Может, от железных когтей и был бы толк, да только парень их машинально поджал, вот незадача! Подвело его волчье тело, ох подвело!

И тут случилось то, что заставило его волчьи уши загореться от стыда — здоровяк захохотал. Глядя на Всеволода во все глаза, он хлопал себя ладонями по коленям и закатывался, словно услышал хороший анекдот.

— Так ты, щенок, выходит, не совсем щенок, а?

Всеволод припал на передние лапы и зарычал. Показалось — грозно. Но здоровяка это развеселило еще больше.

— Ну-ну. Ведуну тебя подарить, что ли?

Они смотрели друг на друга, не отводя глаз, и мальчик лихорадочно соображал, что делать. Но разбойник сообразил первым. Он сделал обманное движение, и Всеволод, хоть и учен был, купился как… щенок. Метнулся туда, где разбойника уже не было, острые зубы бесполезно клацнули в воздухе, а здоровенная длань сгребла звереныша за шкребень и мощно приложила о дубовую стену. У волчонка в голове помутилось, но сознание удержалось. Выходит, впрямь волчье тело надежнее человечьего и крепче.

Здоровяк откинул дверной крюк и швырнул Всеволода в полутьму сарая. Или все-таки избы? Уже падая, тот различил, как захлопнулась за ним дверь и щелкнул крючок. Спас называется! Попал как кур в ощип.

— Ой, волчонок! Смотрите, какой забавный! — голос Изяславки, сестры, прозвучал колокольчиком и выдернул мальчишку из ступора. Мотая головой, он поднялся на четыре лапы и огляделся.

Окон в избе не было, это Всеволод еще снаружи заметил, так что, несмотря на белый день, тут было темно, как в подполе. Но мальчику это ничуть не мешало отчетливо разглядеть всех своих родичей: отец с дядей Мстиславом, мама, сестричка, которой он понравился в его новом теле, Дан, тот, похоже, дремал, тетя Лада. И Яра. Она сидела, выпрямившись, и неотрывно смотрела на молодого волка.

Родичи были связаны. Женщины и дети — веревками, а мужчины какими-то железными стяжками, такими, что не порвешь. Они тут не раз попробовали, вон запястья-то как измяты… А еще, похоже, привели их в этот сарай с мешками на головах, да потом они освободились — мешки валялись рядом. Все это Всеволод различал очень отчетливо, несмотря на темноту. Гораздо лучше, чем в прибор ночного видения, который как-то дал ему опробовать дядя Мстислав. Волчьи глаза оказались способнее.

Открывшаяся дверь впустила немного света и тут же захлопнулась, так что родичи почти ничего разглядеть не успели. Кроме Изяславки, сидевшей ближе всех к двери.

— Кто здесь? — негромко спросил отец. Голос его был спокойным.

Не зная, как дать о себе знать, Всеволод попытался тявкнуть.

— Я же говорю, это волчонок! — крикнула сестра.

— Всеволод? — неуверенно спросила мама.

Мальчик опешил.

Словно уловив его недоумение, отец хмыкнул:

— Ты еще в зыбке пару раз перекидывался. Мы даже ведуна звали, думали, может, древняя сила проснется. Вот и проснулась. Ну, что сидишь? Раз догнал, так выручай, волк.

Опомнившись от изумления, что его тайна и никакая не тайна вовсе, Всеволод подскочил первым делом к отцу.

— Да зубов-то не жалей, — подсказал он, — новые вмиг отрастут.

Ой, и неприятное это дело, проволоку рвать. Пасть немедленно наполнилась кислой слюной с привкусом металла, собственной кровью от раненых десен, а чуть позже и обломками клыков. Но стяжку он сломал! С веревками оказалось куда как проще. Пока отец разминал запястья и, вполголоса ругаясь, в темноте пытался разломать такой же хитрый замок на руках Мстислава, волчонок вмиг перегрыз путы мамы и брата, а те быстро развязали Изяславу и Яру.

— Что дальше? — спросила мать.

— Дверь как заперта? — озадачился Мстислав.

— У-у-у, — обстоятельно объяснил волчонок.

— Очень понятно, — хихикнула Яра.

— Замок? Засов? Крючок? — Всеволод утвердительно тявкнул. — Ну, это неплохо. Ключей, стало быть, не нужно. Охраняет нас только этот бугай? — Волчонок снова тявкнул. — Одолеем, — уверенно проговорил Мстислав. — Где катера — знаешь?

— Да знает он, поди за ними и прибежал, — отозвался отец, — давай-ка, сосед, к двери. А вы, бабы, повизжите хорошенько.

От воя, который подняли мать, тетя Лада и Яра, волчонку захотелось немедленно закопаться в землю на пяток локтей. А когда к ним присоединилась пятилетняя Изяслава, Всеволод понял, что пять — слишком мало.

Кошачий концерт пронял и разбойника, охранявшего дверь. Сначала он попытался прекратить его, стукнув по ней своим пудовым кулаком. Не помогло. Он откинул крючок, распахнул дверь, солнечный свет ворвался в темноту, на мгновение ослепив уже привыкшего к темноте волчонка, и лениво спросил: