Проводник
Шрифт:
– Вот они, - собеседник комиссара положил на стол лист бумаги.
– Текст объявления в газету и почтовый адрес для телеграммы.
– Харбин? Хм... Ещё что?
– Яровцев сказал, что знает ещё одного своего коллегу. На этот раз - Гамбург. Правда, лично они не знакомы, и помочь нам устроить встречу он не может. Рисковать столь ценным агентом я не хотел и сказал подполковнику, что мы всё сделаем сами.
– Правильное решение, Олег Иванович! Рафалова вы тогда и отправили назад?
– Совершенно верно, Абрам Аронович. Он свое дело сделал.
– Так... И что же было в Гамбурге?
– Указанного Яровцевым человека, мы нашли далеко не сразу. Он сменил место жительства и работы. Хорошо, что мы смогли сделать запрос и получить из Москвы его фото, он сильно изменился, и даже по карточке его узнали не сразу. Понаблюдав за ним несколько дней, я принял решение не освещать перед ним свою принадлежность к НКВД.
– Почему?
– Он имел обширные контакты среди эмигрантов... зная их отношение к СССР...
– М-м-м... спорное утверждение. Хотя... вам на месте было виднее. Продолжайте.
– Мы разработали легенду прикрытия. По ней я представился ему сотрудником второго отдела Генерального штаба Польши. Соответственно - экспозитуры номер четыре.
– Краковской? Почему?
– Дело в том, что в этот момент в Гамбурге находился их сотрудник - помощник военного атташе посольства, капитан Адам Кравец. Удалось узнать, что он будет на спектакле в городском театре. Интересующий нас человек тоже должен был там быть, удалось проследить факт приобретения им билета.
– Кстати, а как его зовут?
– Полковник Марецкий, Павел Григорьевич.
– Угу...
– Слуцкий записал имя в блокнот.
– Выбрав момент, я обратил на себя внимание полковника, находясь поблизости от капитана.
– Как именно?
– Опрокинул на поднос бокал. Брызги попали на мундир капитана. Полковник обернулся на звук и увидел, как я помогаю тому очистить рукав. Всё прошло гладко, я извинился перед поляком, тот тоже что-то сказал мне в ответ.
– Неплохо придумано.
– А на следующий день я подошёл к Марецкому. Передал ему привет от старых друзей и предложил поужинать вместе. Полковник удивился и спросил - что это за друзья? Тогда я назвал ему фамилию Сомова.
– И что же?
– Он вторично удивился и сказал, что не знает такого господина. А знакомых генералов никогда в жизни не имел. От ужина отказался. Так что этот блин вышел комом...
– Печально... теперь к нему не подойдёшь...
– Я принёс свои извинения и покинул место встречи. Однако же наблюдение за ним мы не прекратили. В тот день он свернул с обычного маршрута и зашел на почту. Дал телеграмму.
– Кому?
– Увы... этого не удалось установить.
– Жаль. Надо думать, он сигнал тревоги дал.
– Мы тоже так и подумали. Наблюдение усилили, но прошел месяц - ничего. Уже хотели его снять, как вдруг Марецкий исчез из нашего поля зрения! Правда, ненадолго, всего на три часа. Я полагаю, что встреча всё-таки состоялась. Не знаю, какие инструкции там получил полковник, но вот дальнейшие события заставили напрячься уже нас!
– А именно?
– Через неделю капитан Адам Кравец разбился на своём автомобиле. Пьяный был, вот и зазевался...
– Сочувствую его руководству и семье.
– Один момент - он был язвенником и в о о б щ е не пил. Ничего, крепче молока.
– Даже так?
– Да. А его начальник, полковник Ежи Энглищ, получил множество соболезнований. В том числе - и из Великобритании.
– Надо думать, погибший капитан был известной личностью.
– Угу. Был. Только вот одна из телеграмм была отослана д о этого несчастного случая. Кравец разбился в четверг утром, а телеграмму отправили в среду вечером. Любопытна также и подпись на ней.
– И кто ж был столь осведомленный отправитель?
– Он подписался именем Харон...
– Проводник в царство мертвых, если верить грекам?
– При определённых условиях, он мог оттуда и вывести...
– Хм! Так вы, Олег Иванович, полагаете, что это тот самый Проводник?
– Это наиболее логическое объяснение всего происшедшего. Ничего, более подходящего, я найти не могу.
– Полтора месяца... Он получает сигнал, проверяет Марецкого. Встречается с ним и, выяснив личность предполагаемого вербовщика, делает толстый намёк полякам. М-м-да... А ваше наблюдение, как полагаете, Олег Иванович, он заметить мог?
– Не знаю. Во всяком случае, никто из нас ничего подозрительного не видел.
– А Марецкий где?
Собеседник комиссара потупился. Покатал в руках карандаш.
– Сегодня утром я получил сообщение... он выехал.
– Куда?
– На лечение. В Карловы Вары.
– И ваши сотрудники его потеряли в дороге...
– Он сел на поезд... мои люди не могли предположить такого развития событий и не были к этому готовы. Отдано распоряжение товарищам в Чехословакии, им сообщили номер поезда.
– На котором, скорее всего, Марецкого уже не будет. Что уж говорить-то - переиграли вас! По всем статьям, да-с! Это мастер работал, Олег Иванович! Что планируете предпринять?
– Мы можем дать сигнал от имени Яровцева...
– Угу. И Проводник снова сработает самым неожиданным образом. Как вы полагаете, ваши люди успеют предотвратить их контакт? Учтите, что уж ему-то подполковник поверит безоговорочно. У вас есть гарантии того, что Проводник и его не выведет из нашего поля зрения аналогичным способом? Просто отдаст приказ - и Яровцев его выполнит.