Чтение онлайн

Днями все валилось из рук, делать ничего не хотелось. Назад бы, в родной XXI-й век, коли тут я бесполезен.

Встав утром, я решительно отбросил подготовленный костюм, манишку, пристяжной крахмальный воротничок, галстук и прочие ужасы, надел свой френч, сбрую и сапоги, послал Бари записку, чтобы сегодня не ждали, и двинулся в Сокольники. Коли все так хреново — буду искать обратный портал, хочу домой и баста. Надоело.

Лес между Поперечным просеком и железной дорогой был пуст, зато вдоль будущих прудов копошились землекопы, запруживая Путяевский ручей. Я свернул на дорожки Лабиринта, где пару раз видел следы копыт, но в целом лесу было тихо и совершенно безлюдно. После вчерашнего дождя пахло моим любимым запахом сырого леса и я, не обращая внимания на усталость и голод, кружил и кружил по тропинкам час за часом. Активная ходьба и поиск места, где это все случилось, отвлекали от душивших меня последнее время мрачных мыслей, пару раз я даже ухитрился потерять ориентировку, но быстро восстановился — и солнце светило, да и железная дорога была рядом.

Портал, естественно, не находился, да и в глубине души я отлично знал, что вероятность такого события фактически ноль, бесполезные блуждания мне надоели и я с тяжелым сердцем решил все-таки вернуться домой, с тем, чтобы прийти сюда завтра.

Уже около одного из лучевых просеков впереди на дорожке показались две фигуры, шедших в сторону Богородского.

Картузы, рубахи с вышитым воротом навыпуск, пиджаки и начищенные сапоги, вид расхлябанный, подчеркнуто небрежный. Морды непонятные, нагловатые. Не поймешь, то ли то ли рабочие с резиновой мануфактуры, то ли “дачные мужики”. Двигались они какой-то разболтанной походкой и не доходя до меня шагов пять внезапно тормознули по обеим сторонам тропинки.

— А пожалуйте бумажник, господин хороший, вам он уже без надобности, а нам пригодится, — весело гыгыкая обратился ко мне чернявый. Второй, посветлее и повыше, гнусно усмехнулся и показал из-под полы нож, вроде как “финку”. Держал уверенно и умело, а по холодным глазам было заметно, что пустит “перо” в ход без особых сомнений.

Я едва не ухмыльнулся в ответ. Ну что тут скажешь, просто офигительно. Только гопстопа для полноты счастья и не хватало. Достойный финал попаданческой эпопеи — получить ножом в печень и сдохнуть под березой в Сокольниках, где меня хрен знает когда найдут. Или все, может, так и надо — mission completed и гори оно все огнем, и все проблемы побоку?

Испуга не было. Совсем наоборот, где-то внутри вспыхнул упрямый огонек — лапки вверх, да? Один мир просрал, теперь второй хочешь? Бумажник отдашь, а с ним и сигарницу со смартфоном, да? И такое вдруг бешенство во мне поднялось из-за того, что придется расстаться пусть с малой, слабой, но все-таки ниточкой, связывающей меня с родным миром, такое остервенение собственной некузявостью, такая злость на свое нытье и весь мир вокруг.

— Шевелись, ферт!.. — резко бросил первый грабитель.

Окрик чернявого только подстегнул.

— Бумажник? Подавитесь, суки! — я сунул руку за отворот френча, туда, где у обычных пиджаков был внутренний карман и выдернул из плечевой кобуры Смит-Вессон.

Гулко бахнул выстрел, с деревьев взлетели птицы, эхо пару раз шарахнулось среди деревьев…

Нате! Нате! — с каждой пулей я выплескивал остервенение и обиду на весь мир.

Первая досталась в грудь высокому, стоявшему прямо “под выстрел”, вторая — в живот чернявому. Девять миллиметров сбили с ног обоих, нож выпал, высокий повалился сразу, даже не успев взмахнуть руками, чернявый хрипел и сучил по земле ногами, зажимая кровь, бьющую между пальцев.

Этот хрип странным образом подстегнул бешенство. Я с диким злорадством всадил контрольные в голову — одному и другому. Попал оба раза, зачем-то выстрелил еще, еще… но тут револьвер щелкнул впустую. Я продолжал жать на спуск, прежде чем понял, что израсходовал все пять патронов.

И что я только что убил двух человек.

Парк плыл и переливался, меня замутило и вывернуло… Дышать. Дышать. Вдох носом, живот, ребра, плечи, резкий выдох, концентрируемся на дыхании, дышать… Понемногу адреналиновый вал спадал, переставали трястись руки, вернулась способность к здравому мышлению.

Я стоял, опершись на кривую березу и вяло перекатывал мысли в голове.

Ну что же, мир решил повязать меня кровью и показать, что обратной дороги нет. Ладно, ответим миру, что мы тоже не пальцем деланные — здоровая злость, поднявшаяся во мне при нападении, никуда не ушла и теперь я знаю, что не тварь дрожащая.

Убил.

Не каких-нибудь неписей в компьютерной игрушке, а настоящих живых людей.

Я потихоньку подышал еще минуты две, вытер рот платком, потом медленно, чтобы прошла испарина и не подгибались ватные ноги, двинулся к железной дороге. Черт, надо хоть оружие в кобуру убрать, так и держу его в руке. А правильный револьверчик я выбрал — нигде не зацепился, взвелся, отстрелял все пять патронов без осечек.

Стреляные гильзы, матово отблескивая в лучах солнышка, веером полетели в кусты. Я как мог быстро забил барабан новыми патронами и сунул смит-вессон под мышку.

Так, выстрелы наверняка слышали землекопы и возможные гуляющие, но пока они поймут, что произошло, пока вызовут полицию — час времени у меня есть, мне главное сейчас на кого-нибудь не напороться. Френч цвета хаки (ну, почти) в летнем лесу не слишком заметен, поэтому валим на самые маленькие тропинки и двигаем в сторону Ярославского вокзала. Если припрет — выйду на пути и скажу, что иду в железнодорожные мастерские к Собко, а там что-нибудь придумаем.

А вот интересно, тут выдают, или Северо-Американским Соединенным Штатам пофигу, что их гражданин будет мотать срок на каторге в Siberia? А если выдают, то куда там в Америке отправляют — на малярийные болота в Луизиану, поди. Не, лучше Сибирь — я Сибири не боюся, Сибирь ведь тоже русская земля, вейся, вейся, чубчик кучерявый…

Ни фига себе, завалил двоих и песни пою.

Зубатов мерял шагами комнатку конспиративной квартиры охранного отделения на Молчановке — одной из трех, где проходили наши встречи — изредка бросая на меня косые взгляды и слушая мой доклад о поездке в Питер, затем внезапно развернулся, взял венский стул и сел на него верхом, сложив руки на скрипнувшей спинке и оказавшись лицом к лицу со мной.

— Михаил Дмитриевич, а где вы были третьего дня, примерно с полудня и до появления вечером на квартире?

— Гулял.

— В Сокольниках? — жестко и с напором спросил шеф охранки.

— Сергей Васильевич, к чему эти вопросы?

— К тому, что в роще найдены два тела. В них стреляли из револьвера, а потом добили в упор выстрелами в голову, — Зубатов сделал легкую паузу и продолжил. — Ваша экономка утверждает, что в тот день вы уехали в Сокольники, рабочие на запруде видели, как они сказали, барина в светлой куртке или блузе…