Чтение онлайн

Вся их прелесть была в том, что управлялись они по радио — с высоко летящего дирижабля.

Для чего на кораблях были сделаны кожухи из тонкого котельного железа, высокой в несколько метров. На носу. Напоминавшие небольшие огороженные сплошным забором пространства без крыши. На дне которых располагались фонари. Сбоку в темноте их было не разглядеть. А вот сверху — очень даже.

Причем у каждого брандера этот кожух был своей формы. У одного в виде стрелки. У второго в виде молотка. У третьего — с кругом на конце «палки». У четвертого — с крестом. И так далее. Что позволяло с дирижабля их идентифицировать визуально в полной темноте. Даже с большой высоты.

И управлять ими соответственно.

Ведь корабли Королевского флота имели подсветку, для организации безопасной навигации на рейде. Чтобы избежать ненужных аварий. Что подсвечивало цели. И позволяло наводить брандеры на цели…

Их заметили.

Загодя.

Кто-то выхватил из тьмы надвигающийся корабль прожектором и по нему открыли огонь. Сначала противоминным калибром. А чуть погодя — и из орудий главного калибра. Отчего этот бандер буквально разорвало и растерзало. Взрыв же взрывчатки произошел в стороне.

Но рейд Хельсинки отличался большим количество окружающих островов и фьордов. Так что, пока весь Королевский флот в истерики долбил по одному неопознанному плавающему объекту, с других сторон к кораблям другие. И тут уже отреагировать не успели. Тем более, что атака брандеров была организована в несколько волн.

Нет, так бы и все разом направили. Чего миндальничать то?

Но технической возможности для этого не имелось. Из-за того, что организовать радиоуправление достаточно большой группы кораблей одновременно не представлялось возможным. Вот и атаковали группами по восемь брандеров за раз. В три волны…

1931, июль, 14. Богота

Любовь Петровна сидела в удобном кресле и наблюдала за тем, как где-то далеко за бортом проплывали красивые виды. Дивные. Необычные. Почти сказочные.

Она никогда в своей жизни не выезжала за пределы бывшей Российской Империи. Что только добавляло колорита. Все-таки — экваториальная природа. Да еще в местности не лишенной гор.

Буйство ярких, словно синтетических красок.

Облака.

Стайки каких-то птиц.

А где-то впереди раскинулся город.

Куда менее масштабный, нежели Москва. Но город. И после перелета над Атлантикой увидеть такое крупное поселение оказалось неожиданно приятно.

Дирижабль подошел поближе.

Начал снижаться.

Достаточно мягко.

Плавно.

А потому медленно и несколько пугающе. Казалось, словно ты спускаешься на лифте с большой высоты. Понятно — это не пикирование на самолете, но все равно ощущалось. И вызывала определенную тревожность.

Добравшись до отметки в две тысячи метров дирижабль стал маневрировать, подходя к посадочной площадке.

Это был новый аппарат. Свежего поколения. Первый в своем роде.

Его главным преимуществом было то, что силовая установка, состоящая из нескольких дизельных двигателей, находилась в техническом отсеке гондолы. И ее можно было обслуживать в относительно спокойной обстановке. При этом, для повышения управляемости в полете, в качестве топлива использовался газ, созданный на основе природного. Только с примесями, из-за которых его плотность была равно плотности воздуха. В среднем. И расход топлива не приводил к заметному изменению массы аппарата.

Каждый такой дизель вращал генератор. Который в свою очередь питал общий силовой контур. От которого работали как маршевые электродвигатели, так и маневровые. Это позволяло запускать и останавливать произвольный дизель на ремонт или обслуживание прямо в полете. Не снижая при этом крейсерской скорости хода. А если и снижать во время какого-то критического отказа, то все одно — сохранять определенные маневровые возможности.

Сами электродвигатели также не были вынесены в пилоны. Они находились там же — на технической палубе. А крутящий момент от них передавался пустотелым карданным валом, что позволило тяговые воздушные винты очень интересно упаковать. Они теперь помещались в импеллерах, которые могли вращаться вокруг горизонтальной оси на триста шестьдесят градусов. Что позволяло при необходимости более жестко и точно управлять маневром высоты. В том числе и прижимать дирижабль к земле. Не так чтобы очень надежно, но все это сильно облегчало взлет и посадку. Да и для компенсации воздушных ям и прочих неприятностей очень даже годилось. Причем винты были двойными и соосными, вращаясь в противоположные стороны. Да еще и с переменным шагом, что совокупно позволило заметно поднять КПД движителя.

Дополнительно дирижабль имел еще два маневровых двигателя — в носовой и кормовой оконечности дирижабля. Тоже электрические. И тоже убранные внутрь «скорлупы» в небольшую техническую секцию, куда мог пройти техник. Они также приводили в движение парный соосный воздушный винт в импеллере, который вращался вокруг продольной оси. Что позволяло подруливать в воздухе и компенсировать перепад балансировки.

Поворот в ноль носового и на сто восемьдесят кормового. Полная тяга. И… дирижабль мог начать вращаться вокруг своей оси, разворачиваясь «на месте». В идеале. Который, как известно, достижим не больше, чем сферический конь в вакууме. В случае необходимости можно было усиливать этот эффект подруливая маршевыми, так как они позволяли создавать разнонаправленные векторы тяги. Что обычно это применялось для компенсации отклонений от горизонта. Все-таки вручную балансировать такую здоровую «дуру» было сложно. Особенно при всякого рода неожиданных обстоятельствах. Да и перепуск подъемной силы баллонов штука инерционная. Что иной раз совершенно неприемлемо — времени на это нет.

Конечно, до уровня управляемости самолета дирижаблю было еще далеко. Однако степень маневренности при такой конструкции резко повысилась. Как-никак четыре маршевых двигателя и два маневровых, распределенных вдоль конструкции создавали массу возможностей. Да и обслуживать силовые агрегаты можно без особых проблем. Хоть разбери их все там — в воздухе. Собери потом с использованием запасных частей. И запускай. Пока сам баллон болтается на определенной высоте...

Дирижабль «Ласточка» заходил на посадку.

Капитан, штурман и рулевые находились на мостике. Аварийные команды — у силовых агрегатов и на других позициях.

Вибрации.

Свист ветра, который ближе к земле стал более ощутим. Нет, не усилился, просто менее стабилен из-за восходящих и ниспадающих потоков.

Любовь Петровна в легкой нервозности вцепилась в подлокотники.

Подобным же образом поступили и остальные пассажиры. Ожидая, когда гигант с двухстами тысячами кубометров водорода на борту приземлиться.

Внизу их ждал аэродром.