Проза Дождя
Шрифт:
– Ты слышал, как плачет песок на берегу моря, когда вода уходит от него? Ты слышал. Не притворяйся, слышал.
Ошарашенный, поплелся в ванную. Воды в кране не оказалось. Он про нее забыл. А я уткнулся в зеркало и обомлел. Губы до крови зацелованы. Дни не считал, они занимались мною. С работы уволили. Друзья, родственники, соседи прекратили общаться, моя немота раздражала. Я лишился слов, всех кроме трех. Эти со мной до самой смерти будут, а Бог даст, и дольше.
У нас было всё. У нее – я. У меня – она.
Текст
Пришла, взмахнула алыми парусами губ – и поплыл, вернее, попал. Поцелуй – что счастливый трамвайный билет. Дела замотали и меня, и билет. Когда разгрузился, она позвонила и выдохнула:
– А я тебя ждала.
Пришлось соответствовать. Пригласил на ближайший вечер к себе домой. Женщины, пока не в постели, что письма в конверте. Порой и конверт дорогой, и марок импортных прорва, вскроешь, а там ни строчки. Бывает и хуже. Тусклые тексты, в них рукам тесно, глазам от тоски выть хочется.
Пили, закусывали тем, что в супермаркете под руку подвернулось. Болтали ни о чем, думали об одном. Бедные тексты – будни тел. Не выношу буден. Если тело не праздник, украшенный тайнами, от обиды кулаками по столу стучу.
Вечер удался. Белое великолепие плеч, пальцев взлеты. Спина окончательно сняла сомнения. Не крашеная. Блондинка на все сто! Каждая родинка, каждый волосок восклицали о подлинности. А как обернулась, куда там датской русалке. В ключицах сказки заворачивались в ночь. Такой текст не читать, перечитывать слаще.
Казалось, вот-вот вырвется на волю и улетит мой билетик трамвайный. Чем я ей приглянулся? По молодости грезилось, что лучше меня любить никто не смеет. Жизнь пообломала, две несчастные любви за плечами, текст тела – тиски, а неудачи мужчин не украшают.
Билет трамвайный не подвел. Всё складывалось лучше некуда. Конвертами не совпадали, тексты от восторгов прозу проигнорировали. От наших фантазий сама «Кама-сутра» бледнела. Нам суток не хватало. Простыней, пальцев, влаги на губах. Соседи по квартире сочувствовали, а я себе завидовал. Глупо, конечно, но так вышло, билет такой трамвайный выпал.
Ей кто-то лишнее сболтнул. Они правы, его во мне полно. Она замкнулась, на звонки не отвечала. Я рвал и метал, снег вокруг ее дома утаптывал. Чуть не принялся за составление толкового словаря ее тела.
Спасибо делам, замотали. Когда разгрузился, она позвонила. Ждал нежного, интерес к ее текстам вырос. Другие не только не читал, перелистывать не тянуло.
– Я тебя не ждала.
– Как понимать?
– А понимай как хочешь, не ждала и всё.
Езжу много на трамваях, поездах, на самолетах летаю, и всё зря. Нет там больше счастливых билетов. От конвертов в глазах рябит, из тисков ее текста не вырваться на волю.
Встретились случайно. Попытался улизнуть, за хлястик ухватила, чуть не оборвала совсем.
– Хочешь еще одну ночь со мной, только одну?
Так бы и хотел до сих пор. Черт за язык дернул. Не смолчал. Читатель хренов.
– Хочу!
Пришла. Не пили, не ели, не до этого.
– Ты за прошлым?
– Там посмотрим, вскрывай конверт и читай, если помнишь.
Текст густой-густой, а слово одно.
– Разобрал?
– Да.
– Ты помнишь, кто написал?
– Да.
– А я нет.
Слово слов
Слова всему виной, до слов людьми были. Понавыдумывали слов, они и сгубили.
С ними мысли дурные в голову полезли, а от мыслей до греха не больше шага.
Всё сызнова начинать надобно. Есть одно слово, на нем ни пятнышка, понятно оно каждому, до любого смысл его доходит. С него жизнь берет начало, им и заканчивается она.
Как отказаться от других слов? Как с одним святым словом по жизни пройти?
Это слово – пароль, произнес и живи, а как во рту другое зашевелилось, уходи из жизни, не достоин ты ее.
Дело за малым осталось.
– Люди добрые, кто дальше жить хочет, подходи, пароль говори и живи, если знаешь слово великое, а неведомо оно тебе – тогда извини, в небытие возвращайся.
– Правда!
– Дружба!
– Судьба!
– Нет, далеко и холодно.
– Долг!
– Любовь!
– Родина!
– Горячо и близко, но нет.
Так и без людей недолго остаться. Забыли, видно, они самое главное слово на свете.
– Честь!
– Бог!
– Спасибо!
Бежали дни, складывались в годы. Уже казалось, что никто не войдет во врата жизни. Да несчастье накатило, беда навалилась, и все разом вспомнили его.
– Стойте, люди, рядом с этим словом, не отходите от него ни на шаг. Не берите в уста других слов. Букв в нем всего две, одна согласная, другая гласная, повторите их дважды, и жизнь состоится.
9:20
Мы встречаемся в дни, кратные любви. Их пять в каждом месяце. Этот выпал на пятницу. Я в который раз безуспешно пытался закрыть ее от всего и всех поцелуями. У нас с ней нет слов, нам хватает губ и пальцев. Я ловил ее глаза в свои – у нас игра такая, кто чьи глаза догонит. В этот раз произошло невероятное: она заговорила, осыпала меня словами, поразила их изобилием и смыслом.
– Милый, на тебя солнце упало. Прости, мне хотелось разглядеть тебя всего до последней капельки. А оно услышало и свалилось мне на помощь. Не пугайся, лежи и не двигайся, я сейчас сниму его с тебя.