Шрифт:
Прозрачный
Глава 1. Комар.
Я проснулся от ощущения, что все мое тело пронизывают слабые электрические разряды, затрагивающие каждую ниточку нервных волокон. Неприятное раздражение проникало сквозь сон в сознание, заставляя его, вопреки желанию спать, анализировать происходящее. Вглядываясь в густую темноту, я не мог понять, где нахожусь. Хотя лежал я под одеялом на кровати, вероятно, даже в своей постели, но не в своей квартире, а судя по запаху в сыром подвале.
Я не чувствовал страха, хотя абсолютные тишина и темнота создавали атмосферу ожидания какого-то действия. Рассудок полностью пробудился ото сна и пытался судорожно искать выхода из сложившегося положения. Постепенно темнота вокруг стала проясняться, откуда-то сверху стал спускаться тусклый едва уловимый свет, напоминающий свет хмурого утра. Я увидел вокруг слабое очертание голых стен, я находился в просторном помещении, где позади меня и сбоку от меня зияли темнотой проходы в соседние комнаты.
Обстановка напоминала недостроенное заброшенное здание с очень высокими потолками, тонущими в какой-то мерцающей дымке, выступающей источником света, постепенно увеличивающим свою яркость. Я привстал с кровати и осторожно опустил ноги на пол, вздрогнув от неприятного ощущения – весь пол был усеян осколками битого стекла, как будто бы разбили тысячи и тысячи стеклянных бутылок из под минералки.
Именно неровные изогнутые осколки с кругляшками горлышек полностью покрывали всю поверхность. Я вновь засунул ноги под одеяло и сел поперек кровати, подоткнув под спину подушку, чтобы не касаться телом стены.
Яркость света плавно увеличивалась, я стал озираться по сторонам: бетонные стены, никакой краски или следов присутствия жизни, кроме бесчисленного множества битого стекла на полу, которое было и в других комнатах. Напротив меня комната переходила в другую, а та в следующую, соединяясь проемами. Я насчитал шесть переходящих друг в друга комнат, остальные уже тонули во мраке. Сбоку от меня был такой же коридор комнат, залитых неясным светом и засыпанных битым стеклом.
Я попытался отогнать мысль, что мне придется встать и пойти в одном из направлений по битому стеклу голыми ногами, хотя можно попробовать порвать одеяла и сделать из него защиту. Потом я начал разглядывать кровать, на которой лежал. Постельное белье, одеяло и подушка были моими – простыня и пододеяльник в зеленом витиеватом узоре, перьевая подушка и тканевое одеяло.
Я находился на металлической кровати с пружинами, как в больницах, я только заметил, что каждое мое движение вызывает противный скрип пружинистой нижней поверхности о металлический каркас. Помимо этого скрипа я начал различать звуки, доносившееся из бокового коридора, что-то медленно двигалось по нему, пробираясь сквозь озеро битого стекла, пока я не видел никакого силуэта, но до меня стал доносится новый запах. Этот запах напоминал дезинфицирующее средство типа хлорки.
Странно, но я совсем не испытывал страха, мой организм и разум были абсолютно спокойными, как будто бы происходящее – само собой разумеющийся ход событий, не предрекающий никакой опасности. Меня даже скорей поражало испытанное чувство ясности, то как внимательно и четко я смотрю на вещи и они мне кажется даже более реальными, чем вся моя обычная размеренная жизнь.
И когда я закончил свои долгие размышления о ясности, шум стал слышен совсем рядом, я увидел очертания странного существа уже буквально в соседнем помещении. Два огромных сферических глаза с торчащими из центра ворсистыми усиками приблизились ко мне почти вплотную.
Существо напоминало исполинского комара ярко бурого цвета, только вместо крыльев у него на спине были воткнуты в тело два кривых и неодинаковых осколка стекла. Существо не вызывало во мне не малейшего ужаса, я испытывал лишь огромную бескрайнюю тоску, безнадежность, печаль и сострадание к этому созданию. Мне казалось, что происходящее вот-вот раздавит мою душу, что я настолько одинок, что весь мир, вся вселенная так безумно одиноки и все умопомрачительное одиночество вылилось в комара с кривыми окровавленными крыльями.
В оцепенении я смотрел на существо, и мне захотелось как-то помочь ему, облегчить его страдания, я осторожно протянул руку к одному из его крыльев, комар не шевелился. Я решил вытащить стекло из его спины, но при прикосновении к крылу меня пронзила дикая боль, как от удара током и я услышал невыносимый громкий звон от тысяч и тысяч разбивающихся стекол.
Со стола на мою грудь упал будильник. Я лежал на спине в своей постели, было утро, время подъема, будильник трепыхался на моей груди, а ведь вещица достаточно большая и тяжелая. Я любил пользоваться старым советский будильником с механическим заводом, доставшимся мне от бабушки. Хотя, если признаться честно, то все другие будильники, которые у меня были, я давно разломал.
Элла
Глава 2. Детский дом.
Я никак не могу нормально спать, каждую ночь меня мучают жуткие кошмары, и каждое утро я просыпаюсь с ощущением того, что мои тело и душу пропустили через мясорубку. Я чувствую постоянную усталость и разбитость, и очередная попытка поспать лишь усиливает эти состояния.
Проблемы со сном стали возникать постепенно. Сначала я просто просыпалась посреди ночи от легких толчков в области солнечного сплетения. Потом эти толчки начали сопровождаться тревогой, ощущением, что меня будит чей-то пристальный взгляд, чье-то навязчивое присутствие.
Я ночевала не одна в комнате, другие дети иногда вставали ночью, могли шуметь, мешать спать, но мои ночные пробуждения совсем не походили на те, которые могли провоцировать соседи. Меня будило словно что-то изнутри меня самой, и это что-то, вылезая наружу, заполняло всю реальность, становилось этой реальностью, пристально смотрящей на меня. Другие дети спали как и раньше, их могли будить мои вскрики по ночам, но никто этому не придавал значения, у детей случаются кошмары – это казалось естественным.
Через какое-то время толчки в области солнечного сплетения стали усиливаться и причинять почти физическую боль. Мне казалось, что меня бьет током, утягивает куда-то в омут, внутрь какого-то бездонного водоворота, и в конце разрывает на части. Я пыталась проснуться, но у меня не хватало сил на это, и напуганный разум в какой-то момент пробуждался и ничего не помнил.
Состояние сна порой напоминало бред больного: в ушах стояли голоса, перед глазами мельтешили пляшущие образы с кривляющимися лицами, а тело пребывало в беспокойном ознобе. Иногда меня сковывал паралич, и я не могла пошевелиться и продолжала видеть неприятные картинки перед глазами.