Прозрение
Шрифт:
– Если разобраться во всем с научной точки зрения, то ничего забавного в этом нет, – с серьезным видом проговорил Майлз, отталкиваясь шестом от илистого дна.
Со времени последних каникул в голосе старшего брата появилась мужественная хрипотца. Алекс все отдал бы за то, чтобы и у него был такой же голос! Будь у него такой голос, и он бы не постеснялся назвать отца Губернатором! Ловко перекатившись к другому борту плоскодонки, мальчик свесил голову за борт и стал всматриваться в зеленоватую гладь воды.
– Что же здесь опасного?! Ты только посмотри!
– Если ты будешь так крутиться, нам действительно угрожает опасность, – заметил Майлз. – Ты что, не знаешь о том, что лодки имеют свойство переворачиваться?
– Эта лодка ни за что не перевернется.
– Эта лодка уже однажды переворачивалась, – растягивая слова произнес Майлз. – Служанка, утонувшая сто лет тому назад в этом озере, упала в воду именно из нее.
Алекс поднял голову и попытался смотреть прямо на солнце, но уже через несколько мгновений от этой затеи ему пришлось отказаться: глаза его стали слезиться и он крепко зажмурился…
– Именно эта? – проговорил он, вновь открывая глаза и глядя на блестевшую на солнце водную гладь. – Что-то я сильно сомневаюсь, чтобы этой плоскодонке было сто лет! Веками стоят только замки… Да и потом, та девушка сама прыгнула в воду. – Неожиданно для самого себя Алекс ужаснулся произнесенным словам, так что даже забыл о том, что только что поставил рекорд по глядению на солнце. Мальчик оторвал взгляд от водной поверхности и, щуря глаза, посмотрел на старшего брата. Ему было необходимо получить ответ на этот вопрос. – Неужели это так страшно быть обманутой? – проговорил он. – Неужели от этого можно утопиться в озере?!
Майлз начал с серьезным видом что-то объяснять, но Алекс перебил его.
– Что значит «обмануть девушку»? – спросил он старшего брата. – То есть, я хочу спросить о другом: этот обманщик ведь был из нашего рода, правда?
– Да, говорят, это был наш с тобой прапрадед, – проговорил Майлз. – Но понимаешь… она ведь была всего лишь служанкой… Вообще-то во всей этой истории не было ничего удивительного – такое случалось довольно часто… Впрочем, со временем ты сам все поймешь. По-моему, она была просто очень глупа – утопиться из-за такого… К тому же вполне возможно, что сэр Гэвин не имел к ней никакого отношения, а во всем был виноват какой-нибудь деревенский парень.
– В чем виноват?
– Ну как же! В том, что бедная служанка утопилась! – произнес Майлз с наигранным драматизмом в голосе. – Неужели ты не слышал, что в деревне часто видят ее призрак? Так что вполне вероятно, что она не случайно приходит туда – наверное, навещает дом обидчика…
– Как ты сказал: призрак? – Алекс сел в лодке. Глаза уже не так болели от солнца, и он мог теперь лучше рассмотреть черты лица брата.
– Ее тело так и не было найдено, – продолжил Майлз. – Его отнесло куда-то на середину озера и затянуло в густые водоросли…
Алекс, словно ошпаренный, резко отдернул руку от воды:
– Но если ее тело до сих пор лежит в этом озере, то почему же призрак появляется в деревне?
Майлз лукаво прищурился и опустил шест в воду:
– Здесь, на озере, он тоже иногда появляется. Как раз в такие тихие безоблачные дни… Многие видели, как из-под воды высовывалась ее рука, словно старалась схватить кого-то… Упаси Бог оказаться рядом: вмиг на дно утащит!
У Алекса от страха перехватило дыхание: в нескольких ярдах от лодки из воды торчала сухая коряга, действительно напоминавшая женскую руку со скрюченными тонкими пальцами. Плоскодонка была на самой середине озера – до берега было далеко, и мальчику вдруг остро захотелось вернуться на берег.
– По-моему, пора возвращаться, – проговорил он, стараясь придать своему голосу спокойствие. – Наши лошадки того и гляди переохладятся, а Роберт всегда устраивает много шума по такому поводу.
Майлз снова воткнул шест в дно пруда и оттолкнулся: плоскодонка заскользила еще дальше от берега.
– Ты ведь, кажется, собирался быть матросом, Алекс? – проговорил старший брат. – Или уже забыл? Так вот, будь любезен выполнять все мои команды. Мне кажется, самое время обследовать тот участок дна, на котором должно лежать тело несчастной девушки, опутанное водорослями. Может, и нам удастся увидеть руку утопленницы? Вот было бы здорово, правда?
Алекса стало немного подташнивать. В этот день солнце пекло особенно сильно, а он еще возле самого дома – едва скрылась за поворотом дороги конюшня – имел неосторожность скинуть с себя белую полотняную панаму, без которой родители строго-настрого запрещали ему выходить из дома в жару. Озеро казалось мальчику необъятным; он почувствовал что-то зловещее в его безмятежной глади.
– Послушай, Майлз, – пробормотал Алекс, – по-моему, мы заплыли слишком далеко от берега. Когда отец говорил об опасности, он скорее всего имел в виду именно это: не надо нам так далеко заплывать…
– Что это с тобой? – Майлз удивленно посмотрел на брата. Полчаса назад ты утверждал, что все эти запреты и предостережения не имеют к нам больше никакого отношения, что мы теперь большие и можем сами решать, как нам быть…
– Да, но…
Алекс не успел закончить фразу: Майлз в очередной раз вытащил шест из илистого дна и, нацелив его конец далеко вперед, резко опустил под воду. Но тут произошло что-то страшное и неожиданное – конец палки, не найдя опоры, ушел в какую-то подводную яму… Майлз не удержал равновесия и, по-прежнему сжимая в руках шест, вывалился за борт. Плоскодонка медленно заскользила вперед, оставив барахтающегося мальчика позади.
Сначала Алекс просто не поверил своим глазам, но, опомнившись через секунду, он закричал что было мочи:
– Майлз! Майлз! Я не могу остановить лодку. Плыви сюда.
Старший брат стал изо всех сил грести руками, но – о ужас! – оставался на прежнем месте.
– Алекс! Помоги мне! – крикнул он вслед удалявшейся плоскодонке.
Но расстояние между ними по-прежнему увеличивалось. Алекс, не раздумывая ни минуты, прыгнул в воду, сознавая только одно: ему нужно быть рядом с братом. Вода обожгла его тело: казалось, дружелюбное веселое солнце бессильно перед бесцветным холодом этого таинственного озера.